Рецензия на книгу «Посмотри на него» — Посмотрите на нас

«Посмотри на него» Анна Старобинец

Не так часто находишь книгу, которая действительно может тебя изменить, позволить совершенно по-другому взглянуть на мир и людей в нем. Сейчас я знаю, что «Посмотри на него» – именно такая книга для меня. Те эмоции (подчас абсолютно неожиданные), реакции и подробности происходящего, о которых рассказала Анна Старобинец сейчас воспринимаются мной как что-то хрупкое, светлое и, бесспорно, драгоценное. Но понимаешь это далеко не сразу, и я несколько раз откладывала книгу с ощущением: «Все, хватит, я этого не перенесу». В какой-то момент, у меня, человека абсолютно не религиозного, было единственное желание – упасть на колени и твердить: «Господи, прости им, ибо не ведают, что творят».
Потому что то, о чем рассказывает книга – это ад. И вы либо падаете туда вместе с героиней из мира светлого и благополучного, либо оглядываете уже приблизительно знакомый вам пейзаж, и готовитесь погрузиться на следующий уровень. Вокруг вас, как в кошмаре, выплывают из тумана люди, являющиеся совсем не тем, что можно от них ожидать. Врачи, возможно умеющие лечить болезни, но точно не умеющие лечить людей… Другие сотрудники больниц и поликлиник, смотрящие, но уже не видящие тебя, потому что с тобой, с твоим ребенком случилась беда... «Доброжелатели» разных мастей, порой говорящие такое, что хоть иди петлю себе вяжи... Но потом становится легче. И тебе, читателю, и героине-автору-матери.
Потому что то, о чем рассказывает книга – это люди. И есть одни – испуганные внезапностью происходящего, переживающие страшное, боящиеся принять неправильное решение, и не знающие, что делать. Есть другие – всегда знающие «как надо» жить другим, безразличные к чужому горю, следующие жестоким предписаниям. Но есть и третьи – готовые (и умеющие!) помочь, говорящие: «У вас нет никакой причины терпеть боль». И это очень важно.
Потому что то, о чем рассказывает книга – это надежда. Вначале – слабая и несбывшаяся, что ребенок может выжить. Дальше – призрачная, что может быть какое-то счастливое «после». А в конце – надежда, что лучше – будет. И хотя «потерянного не вернешь. Утративших человеческий облик не превратишь обратно в людей. Но систему можно исправить, и я на это надеюсь». Ведь есть мир, который медленно, но идет к тому, что человек – всегда человек, даже когда где-то его низводят до уровня пищащей от ужаса крысы, и заботиться о нем нужно как о человеке. И мы тоже можем быть важной частью именно такого мира, если решим идти в этом направлении, а не сражаться с ним.
Есть такая фраза – «Когда я думал, что достиг дна, снизу постучали». Почти все части книги, где описываются российские реалии, – это отдельный концерт для ударных. Но почему? Ведь не гены же виноваты, не природная жестокость и безразличие российских врачей и просто обывателей (в это я не верю), не врожденные забота и сочувствие немцев по отношению к людям вообще, и к пациентам больниц в частности (в это я тем более не верю). Дело в системе. В системе, где главное – показания статистики, которую нельзя портить, чтобы не получить проблем уже для себя. В системе, которая ориентирована на поиск нарушителей и врагов, и борьбу с ними, а не на принятие и помощь людям. В системе, которая не удосужилась задуматься об этике, не удосужилась дать врачам готовые формулы общения с пациентами в разных, порой очень тяжелых ситуациях. А когда врачу приходиться каждый раз с нуля «придумывать велосипед», это становится крайне опасно для пациентов, ведь все начинает зависеть от его личных качеств, далеко не всегда выдающихся.
«Коктейль из нейролептиков, антидепрессантов, транквилизаторов, неуважения, пренебрежения и уныния не может пойти на пользу никому». Да, человеку такое на пользу точно не пойдет, а обществу… Я все-таки отчаянно надеюсь, что еще пара глотков, и коллективных «нас» вывернет этой дрянью, и мы отчистимся от уже влитого нам в глотки.