Рецензия на книгу За перевалом

Рецензия  на книгу За перевалом

Купить книгу в магазинах:

В данный момент книги нет в продаже.

Научно-фантастический роман, рассказывающий о судьбе немецкого ученого, оказавшегося в обществе будущего.
Писатель показывает, каких огромных успехов добилось человечество не только в освоении Земли, но и космического пространства, насколько полно люди научились использовать свои возможности.

  • [0; + ∞) или Племя Людей

    9
    +
    Исторический путь человечества мыслился и как лестница в затхлый подвал, и как лестница в заоблачный райский садик. Некоторым умам историческая траектория представлялась цикличной: у одних – отдельные общества, у других - всё человечество наливаются силами, развиваются и расцветают, постепенно увядают, а затем либо снова накапливают силы и крепнут, либо гибнут, замещаясь новыми обществами, а то и новым человечеством – вечный круговорот!

    Вариантом такой историософии были идеи народовольца Н. Морозова – «шлиссельбуржца», которыми и сегодня вдохновляются лжеисторики, и, вооружившись которыми, один из трёх главных героев этой книги решил обтяпать одно дельце. Ни много ни мало дельце это заключалось в том, чтобы обдурачить саму историю.

    Умник этот, по- началу чем- то даже симпатичный (профессор- биолог, антимилитарист), решил погрузиться в анабиоз, и пробудившись спустя 18 000 лет, стать у свежеиспечённого коллектива людей то ли наимудрейшим правителем, то ли мессией. Закопавшись в специальной камере глубоко в гобийский песок, профессор Берн, как какая- нибудь лягушка, ждёт своего часа, но из- за непредвиденного сбоя попадает всего лишь в середину XXII века, где человечество - всё то же, что и в его время. А только то же, да не то же!

    Преодолев ряд кризисов, люди Земли объединились в одну семью, и всё у них теперь так разумно и замечательно устроено, что только ради детально прописанной жизни их и быта, их взаимоотношений и мировосприятия стоило прочесть эту книгу.

    Это и экологическая утопия (любопытно, что автор ещё до С. Жижека показал, как при нашем с вами социальном порядке экологические проблемы легко конвертируются в прибыли). Земля будущего превращена в один гигантский цветуще – благоухающий парк- сад- дендрарий, и хочется наполнять лёгкие этим хвоистым озоном, разбегаться и «бомбочкой» прыгать в прозрачную воду этих озёр, засыпать прямо под этими звёздами, и быть частичкой такой планеты, и такой звёздной системы. Они не покоряют и не завоёвывают природу, а выстраивают с ней гармоничные отношения, что- то вроде разумного симбиоза.

    Но это и технико- технологическая, космическая утопия. Люди будущего хоть и смахивают сильно на "детей цветов" с Ибицы, занимаются серьёзными проектами, оперируя материками, атмосферой и биосферой других миров, околосветовыми скоростями, и чудовищной, по нашим меркам, энергией. Грандиозные эти проекты решаются усилиями больших коллективов людей и порождают "боковые" подпроекты, перетекающие во что- то ещё более масштабное. В этой бурлящей деятельности каждый черпает смысл своей жизни. В этом мире можно снова гордиться, что ты - монтажник- высотник! Монтировать заводы на орбите Сатурна - почётно, как почётно распутывать тайны человеческой памяти, как почётен любой вклад, увеличивающий мощь человечества. Что удалось автору безусловно - это живая иллюстрация принципа от каждого по способностям, каждому по потребностям. Личность сполна получает всё, что ей требуется и сполна отдаёт всё, на что способна, и трудно упрекнуть автора в наивности: есть в этом мире и иждивенцы, живущие "в кредит". Похоже, что базисом нового общества автору видится космическое производство, освоение Солнечной и экспансия за её пределы.

    И это уже экономическая утопия, любопытна здесь попытка вторгнуться в область, которую фантасты обычно боязливо огибают . Выдумать безденежную экономику вряд ли можно, её можно попытаться спрогнозировать, и попытка предпринятая здесь очень удачна. Элемент экономики будущего - система точно учитывающая персональный вклад человека в расширение возможностей всего человечества, "странно, чтобы в мире, где считали тонны, ватты, парсеки, штуки, гектары, не измеряли бы количество труда и творчества и не имели бы для этого единиц". Потреблять же, как потребляют они, уже начинают и многие из нас: не владение и распоряжение вещами играет главную роль, а только лишь пользование. Нужно - пользуешься, не нужно - отдаёшь тому, кому нужно.

    Немного коробит вот что: чем больше творчества и новаторства в твоей работе, тем интереснее ты людям, тем в более серьёзные проекты ты вовлекаешься, и тем наполненее и ярче твоя жизнь. Это прекрасно, но, видимо, писатель- фантаст Вл. Савченко не считал художественное творчество чем- то расширяющим возможности человечества, поэтому в книге мы видим только техническое и научное творчество. Раз только смутно промелькивают скульпторы- любители. Художественную литературу, похоже, читают только детишки. Пусть у разумных амёб из системы Альтаира нет искусства, им это прощается, они же нас крепко обогнали в психическом развитии, но я не верю, что люди Земли смогли так осуществиться без искусства...

    И это трансгумманистическая утопия, предлагающая подумать над таким вопросом: если человеку станет доступно периодическое полное обновление своего организма, и этим доступна возможность самому отмерять себе век, то как он себя поведёт?

    И это психолого- педагогическая утопия: люди, которых с младенчества одновременно учат ходить, плавать и летать, и которые смутно могут представить себе голод или намеренное причинение человеком физического вреда другому человеку, конечно же, будут отличаться от нас своим мировидением, как сегодняшние мы отличаемся от австралопитеков.

    Устойчивый, добрый, разумно- деятельный мир (кстати, ни разу не названный коммунизмом) населён красивыми и весёлыми людьми, всё ещё пьющими по праздникам вино. Сдержанность и деликатность стали их внутренним императивом, это прекрасно сочетается и с их тотальной публичностью. Общий вектор их психологии, подобно ефремовским и лемовским людям - устремлённость к новым горизонтам, жажда неизведанного. Они универсальны в своих занятиях, овладевая общими, базовыми навыками, необходимыми в любой работе, а не профессиями в нашем понимании.

    Мне трудно принять в книге полную оторванность детей от биологических родителей. Прекрасен принцип чужих детей не бывает, им глубоко проникнуто новое общество. Прекрасен и принцип профотбора в Учителя, заслужить звание которого посложнее, чем возглавить звёздную экспедицию. Мы и сегодня понимаем: настоящими Учителями были Каптерев, Сухомлинский, Монтессори, Ильенков, а большинству тех, кто сейчас называется учителями, может, и грибы разводить нельзя доверить. Педагогика нового общества - тончайший и сверхсложный производственный процесс, процесс производства человеческой личности, но в нём обязательно должно найтись место и родителям, даже если твой папаша - иждивенец и гедонист в свои 150, выглядящий на 25.

    Ещё мне трудно поверить, что в их языке, впитавшем лучшее из языков мира, нет слова для обозначения лжи. Как они там хотя бы историческую науку- то тогда изучают?

    Сначала кажется, что Берн, типичный буржуазный профессор, в новых условиях изменится, станет достойным прекрасных потомков, но вскоре понимаешь, что ещё там, в Гоби середины ХХ в., он собственноручно себя похоронил. Существование его в новом мире - это существование хамелеона в передвижном цирке: рептилия, конечно, может думать, что она такая же, как дрессировщики и акробаты, но они вряд ли позовут её для обсуждения дальнейшего маршрута цирка, хотя и не забудут покормить. Берн - пресмыкающееся, у которого был шанс стать лебедем. И не историю вы обдурачили, господин Берн, а себя- с!

    Сколько и в нас этого отвратительного земноводного, и как любим мы пребывать в наркотическом анабиозе массовой культурки, религии, политики. Как уютненько нам в болоте мелкопобрякушечного потребительства, тотальной скуки, чередующейся с глупыми развлечениями, подлой безответственности и безволия. Как чудовищно это затормаживает наше развитие! Есть у японцев хорошая поговорка: колодезные лягушки не знают об океане.

    В мире практического гумманизма, Берн не сумел доказать своё право на жизнь, став всего- навсего материалом, биологической оболочкой для возрождающейся действительно ценной личности - погибшего у звёзд астролётчика Дана. (Пожалуй, не стоило читать в школе Достоевского, чтобы спокойно проскочить мимо этого момента в книге). И уж актуализировав случайно в мозгу пласт школьного литературоведения, назову образы Дана и Ило антиподами образа профессора- неудачника. По таким персонажам мы всегда тоскуем, потому что тоскуем по сверх- себе: когда хотя бы два мужика, из которых хотя бы один служил в армии, собираются для хмельной беседы, её содержание часто - это рассказ о десяти, двадцати или тридцатилетней давности службе, и это тоска по себе, как сверхсуществу, молодому и здоровому, слышащему и видящему на сотни и тысячи километров вокруг, покоряющему океаны или сигающему ночью с небесных высот на горящий лес, стоящий в воде!

    Всё есть в этой книге, за что в юности я ценил фантастику: человеческие чувства и отношения в декорациях дальнего космоса, среди чужих звёзд, романтические космические легенды (одна только история Неизвестного Космонавта чего стоит), глобальные социальные прогнозы и проблемы жизни и разума во Вселенной.

    Когда я читал, как вопреки руководствам и наставлениям, командир звездолёта отправляет к неизвестной планете молодых исследователей, которые друг друга любят, я думал о том, останется ли Человек Ответственный человеком? Командир ведь вполне поступил по- человечески, но путь к их новому миру - обретение всё большей ответственности.

    Ещё больше вопросов породила заключительная часть, повествующая о Контакте. Сумеем ли мы установить контакт с представителями разумной жизни, которые будут нам неприятны эстетически? Возможен ли вообще Контакт? Может ли существовать планета, не подвергавшаяся в своём развитии никаким катаклизмам? Насколько универсальны законы нашей истории? Будет ли им подчинятся цивилизация изначально изменявшая только себя, а не среду?

    Мыслящий океан- студень, после лемовского "Соляриса" не выглядит так уж оригинально, но, подозреваю, автора больше могли вдохновить Высшие Простейшие из КПСС.

    Траектории же истории лучше всего уподобить траекториям кораблей - атмосферных (самолётов и вертолётов) и космических. Мы, человечество - экипаж, Земля - наш корабль. Не лететь мы не можем. Значит единственно верное решение - уважать лётные законы. Вести осмотрительность, удерживаться на курсе и не допускать ошибок в навигации и пилотировании. Действовать по инструкциям, но умело парировать непредвиденные опасные факторы. Не входить в опасные явления погоды. Правильно взаимодействовать в экипаже и быть готовыми к особым случаям в полёте. Контролировать расход топлива и знать запасные аэродромы.

    Мы становимся на крыло, и рано или поздно освоим другие типы кораблей, и экипаж наш разделится. Грядущее - опасно, захватывающе и прекрасно! Уже рассчитан маршрут к нему. Уже можно расслышать его позывные в эфире и сигналы его радиомаяков. Не медли, Человек: Ноги с тормозов. Экипаж, взлетаем!

    __________________________________________________________

    P. S. - Дедушка, что это за знак на киле моего аэродисколёта?

    - Это, малышка, знак бесконечность.

    - А зачем он?

    - Давно- давно, ещё в предисторические времена, изобрели предлюди первые летательные аппараты, и стали на них рисовать опознавательные знаки, чтобы показать какому народу, какому племени принадлежит этот аппарат.

    - А разве был не один народ, не одно племя?

    - Было, малышка, много племён и у каждого свой знак, чтобы своих отличить от чужих.

    - Чужих?... Это как Белая и Алая Роза? Или как индейцы и ковбои?

    - Примерно так. Вот мы и рисуем на наших кораблях знак нашего племени. Он значит, что путь наш бесконечен...

    ___________________________________________________________

    P.P.S. С новым годом, товарищи! 57- м годом Эры Освоения Космоса!


    В данный момент книги нет в продаже.






    • "- Это, малышка, знак бесконечность.

      - А зачем он?

      - Давно- давно, ещё в предисторические времена, изобрели предлюди первые летательные аппараты, и стали на них рисовать опознавательные знаки, чтобы показать какому народу, какому племени принадлежит этот аппарат.

      - А разве был не один народ, не одно племя?

      - Было, малышка, много племён и у каждого свой знак, чтобы своих отличить от чужих.

      - Чужих?... Это как Белая и Алая Роза? Или как индейцы и ковбои?

      - Примерно так. Вот мы и рисуем на наших кораблях знак нашего племени. Он значит, что путь наш бесконечен..." Прям почти библейская история.
      ответить
    • Точно- библейская, пусть в память о тёмных веках предистории и у потомков будет книга с таким же названием, где будут собраны легенды и мифы первых авиационных и космических полётов!
      ответить
    • Колоссальна работа, основательный подход)
      ответить
    • Да, объёмно вышло, а ещё в середине книги не был до конца уверен, что распишусь на полноценную рецензию.
      ответить



Интересные посты

Заметка в блоге

Книголюб - заболевание, передающееся по наследству:)

Что делают все дети на детской площадке? Что положено - играют. А что делают читающие дети...

Заметка в блоге

Прогулка по Флоренции!

Прогуливаясь с подругой по Флоренции, дошли до дома-музея Данте. Мы внутрь не зашли, но отрывок из...

Интересная рецензия

Бог полюбил птиц и создал деревья. Человек полюбил птиц и создал клетки. (Жак Деваль)

Как часто мы, читая аннотацию, представляем себе совершенно другую книгу, нежели ту, которая нам...

Новости книжного мира

В Москве прошло полное погружение в библиосказку

Мир фантазий прекрасен. Погружаться в него время от времени необходимо каждому, чтобы потом...