Рецензия sibirjachka на книгу Лавр. Неисторический роман

"Лавр. Неисторический роман" - новое произведение финалист премии "Большая книга" Евгения Водолазкина, автора многочисленных работ в области древней и новой русской литературы, в том числе книг "Преподобные Святые Кирилл, Ферапонт и Мартиниан Белозерские" (в соавторстве) и "Всемирная история в литературе Древней Руси". "Лавр. Неисторический роман" - проза несомненно филологическая, и написать ее мог только специалист по средневековой Руси. При этом, сам же определяя жанр своей книги как "неисторический роман", автор подчеркивает, что это и не историческая проза, что герои его вымышленные, хотя и восходящие к узнаваемым прототипам.

  • Пластиковые бутылки убили меня. Огорчительные заметки по поводу замечательной прозы.

    13
    +
    Знакомство с Евгением Водолазкиным состоялось. Я была рада, что он как автор месяца оказался в моём круге чтения. Первой книгой я выбрала его роман «Лавр». И думаю, что это было правильно. Впечатление от встречи с автором зависит часто от того, кто любимый персонаж в его творениях (почему-то мне кажется, что именно Арсений-Устин-Амвросий-Лавр и есть этот персонаж). Жизнь человека в разных его ипостасях всё равно неразделима, если она пропитана определённым смыслом. «Должна быть в жизни какая-то завершенность», – говорит себе Лавр от имени Христофора. К этой завершённости Арсений приходит, став Лавром. Живя один, соприкасаясь с другими, странствуя ли , он стремится не изменять себе. Тесно общаясь с людьми, когда им нужна его помощь, он немногословен, но активен в своей внутренней обращённости к ним. А это требует большего напряжения, чем простое соучастие, содействие. Каждому, кому он считает возможным помочь, он открыт, но не каждому открыта его душа, хотя рад всякой встрече. «Всякая встреча больше ведь, чем расставание. До встречи – пустота, ничто, а после расставания пустоты уже не бывает. Встретившись однажды, полностью расстаться невозможно. Человек остается в памяти как ее, памяти, часть. Эту часть создал он, и она живет и иногда входит в соприкосновение со своим создателем. Иначе отчего же мы чувствуем дорогих людей на расстоянии?»

    Жизнь Арсения-Лавра, состоящая из этапов Познания, Отречения, Пути и Покоя, - это в сущности логически обоснованные этапы каждого человека, ищущего смысл своего пребывания на земле. Но далеко не каждому удаётся после отречения обрести себя. Повествование об этом настолько убедительно, захватывает словесно и событийно, быт и взаимоотношения погружают в такую глубину русской жизни, что веришь, так оно и было.

    Но всё-таки роман написан не ровно. Гармонию нарушают некоторые лексические неточности, вклинившиеся в ткань особой древнерусской речи. Первый хлопок, от которого я долго не могла отделаться, случился в момент описания прогулки Арсения и Устины. «Из-под снега полезла вся лесная неопрятность – прошлогодние листья, потерявшие цвет обрывки тряпок и потускневшие пластиковые бутылки». Сразу показалось, что это гуляют современные подростки по современному загаженному лесу. Пластик появился в 19 в., а бутылки в 20 в. Если фраза Христофора перед этим моментом «Мы в ответе за тех, кого приручили, говорил, гладя волка, Христофор» заставила поморщиться, уж очень она из 20 века с его любовью к Экзюпери, то бутылки из пластика в средневековом лесу вышибли меня из чтения.

    До встречи с Фомой всё же ткань повествования увлекла, и через какое-то время я забыла о бутылках. Юродивый поразил сленгом нынешних подростков: «Явился не запылился! Оно тебе надо?» «Твою дивизию» «Да не парься ты, ё-моё» «Да ты ... попросту не в курсе того» «да катитесь вы…». Да кто же поверит такому юродивому.

    Диссонанс врывается в средневековую жизнь Арсения-Лавра и в некоторых авторских сравнениях, описаниях, уместных в рассказе о более современном бытии. «И уже внутри него они начинали вращаться в задумчивом броуновском танце» (19 в.) «Какой, спрашивается, гармонией ты поверишь всю эту алгебру?» (Впервые прозвучала у Пушкина)

    Целостность жизнеописания в романе нарушается и частыми репликами, звучащими как авторские комментарии со стороны о том, что события происходят в эпоху Средневековья. Чтобы читатель не забывал об эпохе? Древнерусского слога не достаточно? а детали и приметы жизни Средневековья разве введут в заблуждение? Как будто автор не уверен в достоверности своего рассказа. Это и отвлекает и раздражает. «Развешивал на кустах шиповника и молодых сосенках, которые сгибались под тяжестью мокрых средневековых одежд». «Если со временем колдобины сглаживались, их тщательно продалбливали вновь. В Средневековье, как и в более поздние времена, с путешествующими таможня работать умела». Возникает ощущение, что автор относится к своему читателю точно так же, как и Амброджо : «Я заметил, сказал Амброджо, глядя вслед прохожему, что за негодностью дорог люди Древней Руси предпочитают водный путь. Они, кстати, еще не знают, что Русь – Древняя, но со временем разберутся. Определенные навыки предвидения позволяют мне это утверждать. Как, впрочем, и то, что положение с дорогами не изменится. Вообще говоря, история твоей земли будет развиваться довольно необычно». Ну ещё бы изменилось положение с дорогами! Вечное предвидение! Вот и автор очевидно, как и его герой, тоже боится, что вдруг читатель не разберётся. А жаль. Если бы Е.Водолазкин доверял своему читателю, комментарии были бы излишни в живой ткани романа. Это в статье они необходимы. Кстати в предсказаниях Амброджо это несоответствие особенно заметно. Уж очень современно они изложены. Даже потрясающая эрудиция и необыкновенный дар предвидения средневекового ученого вряд ли способны в такой лексической точности воспроизвести предсказанные события. Конечно, и диссертация Юрия Александровича и магазин «Русский лён» ни к какому предвидению не отнесёшь. Это так досадно. Но, как говорит сам автор: «Пока человек на земле, многое поправимо».








    • Очень противоречивое у Вас мнение: то Вы просите, чтобы автор Вам доверял, то досадуете по поводу пластика в Средневековье. Советую почитать другие рецензии на эту книгу. Всё не так однозначно, как кажется на первый взгляд. Я и сама это не сразу поняла.
      ответить   пожаловаться
    • Здесь нет противоречия. Мне нравится стилистика автора, но не нравится прямолинейное перекидывание мостика из древности в современность. Это всё равно что гуляя по лесу, видишь серебряную паутину и грубо разрываешь её.
      ответить   пожаловаться
    • Хорошая развернутая рецензия.
      Однако...))
      Водолазкин - не тот писатель, который допустит лишнее слово, так что пластиковые бутылки оказались на прогулке не случайно. Ведь легче же было Водолазкину не писать это слова "пластиковые", чем писать. И это сделано намеренно.
      ответить   пожаловаться
    • Я вполне доверяю автору как знатоку древнерусского языка, у него пластичная речь, евангельские изречения, народные афоризмы и авторские описания настолько органичны, что такая намеренность, как Вы считаете, мне кажется непродуманной небрежностью.
      ответить   пожаловаться
    • Да уж, вы бы хотб поинтересовались, не написал ли кто до вас про бутылки. Вы считаете, что доктор университета, человек с диссертацией по литературе дреаней Руси "ляпнул" про пластик, так как был не в курсе, что его раньше не было? В данном случае вы конкретно не правы.
      ответить   пожаловаться
    • А Вы представьте, что получится, если убрать из книги этот "диссонанс"? Убрать иронию, стёб над Средневековьем, скачки во времени, эксперименты с языком? Ведь это же изюминка романа
      ответить   пожаловаться
    • Не думаю, что этот роман - стёб. Слишком пошло для такого автора.
      ответить   пожаловаться
    • Все в меру должно быть. Все эти игры со смыслами и с временем. Там же в заглавии сказано "Неисторический роман". Так что и пластиковые бутылки могут быть и воронки от немецких авиабомб в лесу и много чего.
      Припоминаю, как не сложилось у меня с "Волкодавом" Семеновой. Там начало такое пафосное-древнеславянское все, заклинания, обереги, ведовство, герой - одним махом всех убивахом, при этом изложение самое косноязычное. Чувствую - лажа, и когда наталкиваюсь на "сенсоры" -английское слово из 20 века, возмутился и закрыл с легким сердцем.
      ответить   пожаловаться
    • Да, верно. Неисторический роман. Но стоит пометка автора - житие. Неисторический в данном случае значит, что личность Лавра, несмотря на конкретную привязку к месту, не является исторически достоверной. Но житие как жанр всё-таки требует соблюдения определённых условий, в данном случае рамок 15 века. Да и главы поименованы и выстроены в сюжете жития. Именно так и настраивает начало романа. Конечно, смешение жанров автор вправе использовать, но мне кажется не в такой плоскости. Во всяком случае меня это пришибло.
      ответить   пожаловаться



Интересные посты

Заметка в блоге

Всё течёт, всё меняется

Есть одна известная шутка: Я вспомнила её, когда в статье "Феминитивы, политизация...

Заметка в блоге

Смех смехом, но обалдеть же с такого можно (((

Автор Борис Вишневский. Меня, в общем, трудно удивить, но… На протяжении длительного времени...

Интересная рецензия

Горе-путешественник

Сразу напишу, что людям, которые любят животных, эту книгу лучше не читать. Я обожаю истории о...

Новости книжного мира

Российские чиновники отказались признать Стругацкого писателем без справки

Чиновники из комитета по культуре потребовали от инициаторов установки мемориальной доски на...