Рецензия на книгу «Из праха восставшие» — Многажды рождённые. Рэй Брэдбери. Из праха восставшие

«Из праха восставшие» Рэй Брэдбери

«Ты не пришел, дитя. Тебя нашли. В корзине, оставленной у двери Дома, с томиком Шекспира под ногами и «Падением дома Эшеров» вместо подушки. С запиской, приколотой к распашонке: ИСТОРИК. Ты был послан, дитя, чтобы описать нас».
Символично расположение в корзинке «подкидыша» книг – «Падение» вместо подушки, но вечно живущий Шекспир как двигатель движения - в ногах. Да и был ли дитя подкидышем в прямом смысле слова? Пора было появиться в Доме тому, кто сумел бы запечатлеть его Историю, сохранить и передать её следующему.
Может ли Дом, собравший под крышей не одно поколение, существовать вечно? Может ли он оберегать своих обитателей столько времени, сколько нужно? Ответ на эти вопросы зависит от того, как мы ответим на один, единственно важный, вопрос: нуждаемся ли мы в таком Доме. Малыш Тимоти, попавший в Дом с томиком Шекспира, герой, в которого автор вдохнул свои мысли и желания, нашёл для себя верный ответ. Постепенно. Шаг за шагом постигая смысл существования Дома, проникая в суть взаимоотношений его обитателей и посетителей, он находит своё место в нём.
«Дом стал прибежищем для видимых и невидимых, наполнился призрачными утешителями, посланцами бризов и ураганов всех времен, всех уголков земли».
Дом может стать призрачным, если все его покинули. Но не будет разрушен, если мы всё же остались верны ему. Если мы продолжаем поддерживать связь с каждым, кто составлял его часть, мы сохраним Дом. Не просто с привидениями и призраками, оставшимися в Доме, а вечно живыми душами, создавшими историю Дома. Хватит ли силы нашему сознанию, сближающему нас с природой, удержать связь с ними как таковыми?
Как трудно порой сохранить в себе преданность Дому, поддерживать разговор с покинувшими его, растворившимися в дождях и туманах, переселившимися на далёкие звёзды, но оставшимися рядом. От вопроса веры и неверия, равнодушия или заинтересованности зависит, насколько крепок Дом. Хотя, конечно, «Нельзя требовать, чтобы все в Семье были одинаково зрелыми».
Взгляд в тысячелетия назад, куда уводит История Семьи и Дома, заставляет сомневаться в дальнейшей судьбе Родового Сообщества и более того вызывает тревогу.
«... Теперь — в мире, наполненном воителями, которые не нападают, а равнодушно отворачиваются или просто проходят сквозь нас, которые даже не оспаривают наше существование как крайне сомнительное — мы оказались безоружными. Еще одна приливная волна презрительного неверия, еще один губительный град небытия, и наступающий апокалипсис одним небрежным дуновением затушит наши свечи. Над миром пронесется нечто вроде пыльной бури, и нашей Семьи не станет. Она будет снесена одной простейшей фразой: «Вы не существуете, вы не существовали, вас никогда не было».
Как сохранить Семейное дыхание? Как уберечь себя и Дом от забвения? Или так и должно быть, что «пепел к пеплу, прах к праху?». Или эти вопросы возникают лишь мгновенным выдохом, например в День всех святых или День поминовения, и мы забываем о них до следующих Дней? Возможно ли такими краткими всплесками памяти сохранить и поддержать верность Дому? Следуем ли мы словам, что оставляют нам уходящие от нас: «Спешите жить»?
«Смерть полна тайн. А жизнь и тем более. И развеешься ли ты прахом в конце жизни, или начнешь с юности, чтобы пройти потом путь до рождения и в рождение, и то и другое страннее странного, не правда ли?».
Сознание неуверенно прокладывает мысль, что мы ещё в силах удержать от падения свой Дом.
Как мы проживём и что заложим в Дом, отразится в новых рождённых. И быть Дому, пока эта цепочка будет длиться и продолжаться.
Книга Брэдбери словно шелестит вопросами и вопросами. Жанр, выбранный автором, где фантастический рассказ переплетается с формой эссе и психологическими откровениями, позволяет внести и нотку публицистичности в ткань повествования. Однако кажется, что эту целостность нарушает лишь авторское послесловие. Оно выступает в роли прозаичного комментатора, растолковывающего то, что так выразительно сказано в самом произведении. Воспоминания о бесчисленной Семье Дома насыщены фантастичными образами и реально наполнены жизненным смыслом. Да и жизнь по ту границу практически повторяет реальные проблемы быта. Мистичность перевоплощений ещё более подчёркивает остроту конфликтов, которые, видимо, неизбежны внутри людей и внутри призраков.
Поэтичность моментов, необычность размышлений, связанных с существованием фигур, какими населён Дом, дышат горькой правдой жизни, которую мы знаем, но предпочитаем не знать, отодвигая, часто бессознательно, от себя.
«Мы любим закаты потому, что они гаснут.
Мы любим цветы потому, что они умирают.
Само собой, есть и множество других причин, но в сердце утренних приветствий и полуденного смеха лежит неотвратимость прощания… В усталом лице старого друга мы видим дальний путь без возврата».