Рецензия на книгу «Последняя рукопись» — Гляжусь в тебя, как в зеркало...

«Последняя рукопись» Франк Тилье

А ведь все так хорошо начиналось: хитрые маньяки, умные полицейские с рушащейся личной жизнью, семейные тайны, страдающая писательница триллеров, муж ее, по голове битой стукнутый и память потерявший... Все такое заманчивое и многообещающее. Просто мечта. А мечты сбываются. Вот только когда мечтаешь, например, о чипсах, то это значит скушать пакетик или два, а не барахтаться по горло в хрустящих ломтиках.

В этой книге все чересчур, все без меры. Первый тревожный звоночек прозвенел, когда нашли «изделие». Да – маньяки, да – похищения девушек, но «изделие» в подвале – полный бред. Видимо, это стиль писателя, его фишка, придумать что-то такое кровавое и ужасное, чтобы вот волосы дыбом. Но вот у меня эти страсти-мордасти вызывают обратный эффект. Мне становится противно, но не страшно, слишком уж все надуманно.

Дальше – больше. Тилье педалирует тему родителей, чьих дочерей убили. Тут не поспоришь, потеря ребенка – это действительно самое страшное, что может случиться с человеком. Но и тут надо меру знать. Тилье давит и давит на эту «красную кнопку», описывает чувства писательницы Линн, мысли полицейских, страдания родителей, и уже хочется сказать: «Ну хватит! Уже не трогает! Сколько можно!» Для того, чтобы мороз по коже пробрал, и слезы сочувствия на глазах появились, достаточно описать какие-то детали, фразу, эмоции, это воздействует сильнее, чем длительные истеричные монологи с проклятиями.

В романе две сюжетные линии. Одна из них – полицейское расследование, вторая – самостоятельное расследование Линн. Если к полицейскому расследованию претензий у меня нет, то вторая линия вызывает серьезные нарекания. Во-первых, она слишком затянута. Во-вторых, Линн до какого-то момента просто суперагент, а потом как-то сдувается.
В романе есть оборванные сюжетные линии, например, с амнезией Линн. Писательница бегает, узнает, что у нее провал памяти, что она книжку у другого писателя нечаянно сплагиатила, и вдруг все обрывается. Не до того становится. И к чему вся эта чехарда была – совершенно непонятно. Причем она узнает о своей амнезии тогда, когда ее муж уже лежит в больнице тоже с амнезией. Такая вот беспамятная семейка.

Есть еще несколько моментов, за которые, возможно, несет ответственность переводчик. Я немного не понимаю, почему восстановлением памяти у Жулиана занимается логопед? Разве это не прерогатива психиатров? Или логопед во Франции больше, чем логопед? И еще забавный эпизод. Вик пьет спиртное и оно «обжигает ему трахею».

На самом деле сюжет держит в напряжении почти всю книгу. На все эти «чересчурности» и оплошности можно было бы закрыть глаза, если бы не такой откровенно слитый финал. Я бы даже твердую четверку поставила, если бы не это безобразие, именуемое финалом. Ощущение, что Тилье то ли надоело выводить историю на финишную прямую, то ли время поджимало, то ли так закрутил сюжет, что сам не знал, как выкрутиться. Поэтому финал оборван, в оправдание говорится, что была найдена неоконченная рукопись и, мол, как мог, так и закончил. Но это незачет, однозначно.

Финал – это Зита и Гита, ача-ача, у тебя тоже родинка на попе, танцуют все! Я даже обиделась на Тилье, ну нельзя же так халтурить! От одних только родов хочется то ли смеяться, то ли плеваться. Ну и остальное в том же духе.

От этого романа у меня осталось ощущение недоделанной халтурки. Была интересная идея, но недоработанная. А тут сроки горят, книгу надо сдавать, деньгу зашибать. Ну что ж, третий сорт – не брак.