Рецензия на книгу «Песнь Ахилла»

Кто из нас не зачитывался в юном возрасте мифами Древней Греции? Кому не хотелось заглянуть за жесткие рамки жанра, подойти поближе к античному миру, познакомиться с богами и героями, разобраться в их мотивах, подчас непостижимых?Неудивительно, что дебютный роман Мадлен Миллер мгновенно завоевал сердца читателей. На страницах Песни Ахилла рассказывает свою историю один из самых интересных персонажей Илиады Патрокл, спутник несравненного Ахилла. Робкий, невзрачный царевич, нечаянно убив сверстника, отправляется в изгнание ко двору Пелея, где находит лучшего друга и любовь на всю жизнь. Но как долго двое мальчишек могут противостоять капризам жестоких богов, интригам военачальников и зловещим пророчествам? Показать

«Песнь Ахилла» Мадлен Миллер

Кто же не слышал легенд об ахейцах, столь доблестных в бое,
и о троянцах отважных, свой град чужакам не сдававших,
об олимпийских богах, избиравших капризно любимцев,
и о победе, несущей извечную славу героям!

Только за ней, переменчивой, к стенам властительной Трои
эллинов флот отправлялся с верными клятве царями:
что им добыча, что бегство неверной Елены,
месть и вдали от родных очагов проведенные годы,
если имен их звучанье запомнят отныне потомки!

Дева Паллада, взгляни же на них, горделивых!
В полных доспехах, сияющих золотом ярко,
не ты, многомудрая, стала тогда их богиней:
Гордыня одна, соревнуясь с любовью,
главной была в этой песни - "Песни Ахилла",
из благороднейших уст негневливых Патрокла рожденной.


Гекзаметром воспел Гомер троянскую войну, стали легендами подвиги Одиссея и Аякса, гибель Гектора, властность Агамемнона, но никто прежде не рассказывал все это как историю жизни, любви и верности и в то же время - историю о гордыне, отчаянно человеческую.

Именно гордыня преследует Фетиду, жаждущую для своего сына славы, Агамемнона, ревностно отстаивающего свое место предводителя, самого Ахилла, ставящего свою мнимую честь выше жизней соотечественников и в роковой час - жизни лучшего из ахейцев. Гордыня руководит Менетием, изгнавшим сына, чьим худшим недостатком почитал бесхитростность, и превращает Пирра, сына Ахилла, в чудовищнейшего из ахейцев. И только Патрокл оказывается от нее свободен.

Это он – лучший, но не знающий об этом, любящий здраво, но безгранично глубоко, жертвующий собой и не сомневающийся в выборе. Вот высшее мужество - не будучи воином, взять оружие и выйти на поле боя вместо того, кого любишь. Стать сильнее самого себя, чтобы обратить вспять отступающее войско и спасти его. А еще отказаться от того, о чем мечтается, ради того, кто никогда не оценит и не поймет этот отказ. Патрокл мог бы стать заботливейшем из отцов и мужей, если бы прежде не узнал Ахилла. Патрокл был лучшим не только в глазах анатолийки Брисеиды: из затравленного ребенка в тени Ахилла он незаметно превратился в выдержанного мужчину со своей незыблемой точкой зрения, в умелого врачевателя, внимательного собеседника, хорошего товарища и наставника. Он обладал двумя прекраснейшими качествами - совестью и добротой.

Может, оттого в Ахилле он всегда видел того юношу, каким когда-то был (или одному только Патроклу представлялся) царевич. Мальчик Ахилл знал о своей восхищающей инаковости, ему некому было завидовать и не с кем было сближаться. Он был лукав, но весел, беззаботен и чист душой. Был горделив, но еще не возгордился. Не испытал азарт сражения. Не выбрал свое мастерство и чужую смерть. Ловкие пальцы двенадцатилетнего Ахилла подбрасывали и ловили сладкие плоды, а зеленые глаза смеялись: гляди, Патрокл, как прекрасна жизнь, она принадлежит мне.

Ахилл-воин в бою любовался собой, как прежде - в окружении других детей во дворце своего отца Пелея. Время от времени он желал, чтобы его триумф видел верный Патрокл, и тот надевал чуждые ему доспехи и отправлялся на поле боя. В другие дни Ахилл пересказывал другу все сотворенное в набегах и сражениях, чтобы так «омыться» и назавтра опять отправиться убивать ловко и с восторгом. (Патрокл выслушивал, не произнося ни слова упрека. Что мог он сказать искуснейшему из смертных воинов?) Но какое "благородство" - вырезать всю царскую семью, оставив лишь одного сына - чтобы не прервался род. О том, что убивает людей, Ахилл не думал - он ни о чем не думал в такие моменты: для него не существовало отдельных людей.

Есть те, кто на его стороне, есть те, кто не считается с его величием, есть троянцы, война с которыми принесет ему вечную славу. И есть Патрокл - как данность, как жизнь, любимая, но данность. Он всегда рядом, он всегда добр, но задумывался ли Ахилл хоть раз о том, что Патрокл - отдельная, самостоятельная личность удивительной силы и глубины? Вряд ли. Это Патрокл в каждом, с кем общается, видит человека, а царственный мирмидонянин - всегда только очередного безымянного простолюдина.

Скромный Патрокл даже не догадывается, что его песнь об Ахилле есть в первую очередь песнь о нем самом - лучшая из возможных, ибо рассказчик чужд тщеславия. В этом – красота книги и ее поэтичность. Мадлен Миллер наполнила ее духом античности, сделала современной ровно настолько, насколько это необходимо легендам, и отступила, дав слово своему герою. Повествование стройно, слог – легок и в надлежащих фрагментах плавен, а в иных - уместно стремителен. Деликатность в книге соседствует с естественностью, а насыщенность сюжета - с кажущейся простотой деталей. Мы видим героев детьми, юношами, взрослыми мужчинами, и они, оставаясь собой, необычайно преображаются. Вот неуклюжий и несмышленый Патрокл, а вот он же, бережно и ловко извлекающий из ран стрелы, повергающий богорожденного троянца, рассказывающий на границе живых и мертвых свою историю, в которой главным оказывается вовсе не он сам. Вот Ахилл, зеленоглазый мальчик, жонглирующий спелыми смоквами и лукаво поглядывающий вокруг, чуть позже он - ученик Харона, еще не желающий выбирать войну и знающий только вольную жизнь, полную красоты и гармонии. И вот он же, разгневанный, стоящий на коленях в море, просит мать-богиню защитить его оскорбленное царское, богоравное, самолюбие.

Спустя недолгое время Ахилл обезумеет от горя и, смертный, будет наказан за самонадеянность, гордыню и эгоизм. Патрокл, уже погибший, простит и это. Мойры предсказали многое, но свою судьбу он выбрал сам. Потому-то в самом конце он вспоминает и рассказывает матери Ахилла самое счастливое о нем, и история будто бы повторяется - для Патрокла, Фетиды и каждого из читателей. Когда с белого мрамора над могилой сотрутся имена Ахилла и его возлюбленного друга, все это превратится в полузабытые, со множеством переменных сказания, и только античный мир, в котором начинаются и заканчиваются войны, строятся и рушатся стены, приплывают в Трою и возвращаются домой корабли, останется незыблемым.

Написано почти так же прекрасно, как сама книга! Только в одном не соглашусь. "но задумывался ли Ахилл хоть раз о том, что Патрокл - отдельная, самостоятельная личность удивительной силы и глубины?Вряд ли. " Мне кажется, как раз он именно это и разглядел, то, чего никто не видел в Патрокле, даже родной отец. Ахилл говорит Пелею: "с ним интересно". Только с ним одним!
И фраза эта вылетела случайно. Он не мог не понимать этого, но он об этом не думал. Зачем? Патрокл и так рядом, такой, какой есть. Но не отдельно, не Патрокл, у которого может быть отдельная отнего, Ахилла, жизнь. Да, он занимается врачеванием, общается с другими ахейцами, но Ахилл позовет, и Патрокл не скажет против слова.
Ахилл никогда не подумал бы, что лучшим из ахейцев может быть его друг.
Может, это потому, что Ахилл и свою жизнь не видит отдельно от Патрокла? Он его признаёт равным себе, а это ли не главное в дружбе? Бережёт, прикрывает, не пускает в бой, прислушивается. Он и после смерти хотел быть с ним. Не лучшего бы не выбрал.
Один на один они равны, но Ахилл тщеславен, а на вершине может быть только один. Патрокл будет вернейшим, любимейшим другом, но Ахилл навеки будет Ахиллом.

Он действует так, будто знает: Патрокл никуда не денется, пойдет следом, будет рядом. Ахилл его любит и бережет, но не более, чем собственную гордость. В бою прикрывает, считая его слабым. И на бой отпускает, прикрывая им свою задетую "честь". Он уверен, что с ним ничего не случится - слишком уверен и самоуверен. Поэтоу я и написала, что гордыня в романе соревнуется с любовью.
Прекрасная рецензия на отличную книгу! Мне очень понравилась книга, правда каждый раз от мамани Ахилла в дрожь бросало)))
Спасибо!
Мамашу надо было совершенно отстранить от общения с детьми - в воспитании они дважды потерпела фиаско.
Lemonstra

Не читала

Каждая рецензия на эту книгу - как песня.
Книга удивительная! (Но при всей деликатности отдельных моментов я все равно местами поеживалась, потому что яой - это совершенно не моя тема.)
Эта рецензия действительно похожа на песню.)
Спасибо! Книга меня поразила. Надеюсь, "Цирцею" Миллер тоже в ближайшее время переведут - я бы хотела вернуться к этому автору.
Nаtалка

Не читала

Очень красиво написала, Вика. Я просто зачиталась.
Всё-таки, каждый в этой книге что-то новое рассказывает и по-новому. Интересно, какие впечатления сложатся у меня )
Спасибо! Книга прекрасна и действует как камертон для души.
Очень поэтичная рецензия. И очень необычный взгляд...

Знаешь, я не могу согласиться с тобой в том, что мы можем смотреть на воинов античного мира нашими современными глазами, осуждая того же Ахилла за то, что ему нравится быть воином, и видеть в этом его "гордыню". В том мире мужчина не мог быть никем иным. А уж Ахилл - тем более. Он для этого рожден: быть воином, лучшим в своем поколении.
Кстати, вот этот момент с крайне серьезным отношением древних людей ко всякого рода предназначениям, предначертаниям в книге отлично схвачен.

Ты скажешь - а Патрокл? Он не был воином и не переживал. А вот Патрокл, нмв, в этом мире чужак, его создало воображение Мадлен Миллер. Он очень реален, он замечательно вписан в гомеровский мир, просто потрясающе вписан, но если подумать, он пришелец из нашего века. Именно поэтому он не стесняется того, что не может быть хорошим воином (эллин того времени очень бы страдал - и старался, старался бы из последних сил стать лучше в искусстве убийства). Именно поэтому он не стесняется того, что любит мужчину, а не женщину. Единственное, чего он боится, - того, что его чувств не поймет и не примет любимый человек. А все остальные - не важны. Это же позиция современного человека, который легко может поставить себя вне какой бы то ни было общины (ну какие у нас общины?), вне сословия, вне полиса... Патрокл отлично вписался бы в наше время.

Ахилл мог быть счастлив без войны в своем детстве. Но детство не может длиться вечно. Он должен был стать мужчиной, а значит, воином, уже безо всякого пророчества, - просто любой мальчишка того времени, тем более царский сын, должен был однажды стать воином. И это не гордыня, это такая эпоха.
Я не осуждаю Ахилла за то, что он был воином и притом умелым. И сейчас так же, как и всегда, быть воином - честь для мужчины, а порой и долг. Такова была судьба Ахилла, но судьба - не оковы с короткой цепью, она оставляет всем выбор. Я не осуждаю Ахилла из "Песни...", а описываю то, каким он мне видится в контексте романа. Он был презрителен по отношению к людям, его окружавшим, чрезмерно любовался собой и хотел, чтобы им, убивающим, любовались другие. Он желал вознестись над всеми и делать то, что хочет, вопреки тому что война требует слаженных действий стана. Да, он был прекрасен в бою и знал это, но гордыня - это нечто иное, принижающее воина и человека. Он хотелось над всеми вознестись не умением, не благородством, не доблестью, но только славой. А в книге он человек в большей степени, чем потомок богини, и человеку не должно желать быть богоравным.

В канонической трактовке, насколько я помню, Патрокл умело управлял колесницей, в том числе на поле боя. Это для воина, пусть и неумелого, уже немало. А вот стеснение по поводу любви к мужчине было бы как раз удивительным для античного персонажа. Мужеложество в античном мире - не новость.

Собственно, то, что классический сюжет позволяет вписать себя в любоэую эпоху, - показатель величия литературного произведения. Но античная литература, знакомая нам, вообще не выписывала людские характеры и поступки так, как это делаем мы, что не означает, что все мужчины желали быть только воинами, мыслили только строго определенными категориями и вели себя так, как предприсывают им это летописи. По героическим эпосам судить о каждодневном и о чувствах, лишенных пафоса, практически невозможно. Так что греки, полагаю, были разными.
Да, его там ловко соблазнил Одиссей, предоставив на выбор вечную славу под стенами Трои или судьбу беззубого и безумного старца Ликомеда, о котором, когда он, наконец, умрет, будут спрашивать: "Кто-кто?"... Выбор, возможно, был и больше, но Ахилл был молод и неопытен: он поверил Одиссею.

По отношению к мужеложству античный мир далеко не всегда был лоялен. В гомеровском мире этой темы нет, у Эсхила, Софокла и Еврипида эта тема представлена так же "широко", как, скажем, в советской литературе; у язвительного Аристофана она есть - как порок. Вот в эпоху эллинизма уже пошли другие нравы, и тогда друзья Ахилл и Патрокл стали в представлении греков любовниками.

Сюжет, конечно, велик и вечен.

Сложно сказать, желали ли люди древности быть воинами, для них умение воевать было естественным и необходимым, это просто не обсуждалось, как умение держать ложку (тут я сужу не по античной литературе, а по исторической). В древних государствах в пору войны все становились воинами - кроме, пожалуй, жрецов, ну и тех, кто был болен. Цари, конечно, должны были быть лучшими среди всех, вождями. Потому их право быть вождями и не оспаривалось...
Вот Одиссей, хитрец, и сыграл на той же гордыне, а не только не неопытности царевича.

Не только в древних государствах все, кто мог, становились воинами, если это было необходимо, а вожди должны были быть лучшими. За примером-то недалеко ходить - всего-то в двадцатый век. А можно и в двадцать первом остаться. Концептуально человеческое поведение вообще, на мой взгляд, не меняется во времени - меняется только антураж.

Конечно, представление двух античных персонажей любовниками в романе - это не только выбор одной из трактовок античной истории, но и дань толерантности (это мне как раз не нравится), но, читая художественное произведение, я, поежившись (поскольку не толерантна), все-таки могу принять заявленные в нем исходные. Возможно, только потому, что написано деликатно и все, что должно оставаться за пологом шатра/дверью комнаты, остается там. И в конце концов это парафраз легенд, а не историческая хроника. Но нет, я не думаю, что Патрокл должен был испытывать стеснение - он был слишком самодостаточен для этого.
Эта трактовка - уже (еще?) не совсем дань толерантности (к счастью!), она уже, к сожалению, успела войти в канон восприятия мифа об Ахилле и Патрокле, как будто Гомера никто не читал.)

А насчет самодостаточности - древние люди вряд ли могли ею обладать, разве что такие оригиналы, как Диоген, которые всей жизнью шли поперек общества, и общество понимало: "а, сумасшедший, возможно, провидец, понятно".) Человек был очень встроен в общину, это было условием выживания. Независимость внутренней жизни, личного взгляда - это завоевание уже нового времени, когда каждый может быть собой, даже должен быть собой, не оглядываясь на то, как "принято". Сегодня быть оригиналом лучше, чем быть "как все". А в древности быть оригиналом значило в прямом смысле подрывать устои, т.е. расшатывать основы жизни. Это было опасно для всего общества.
Но как кстати ее использовали именно в наши дни.

Самодостаточность - это совсем не обязательно означает идти поперек общества, не быть его частью и оригинальничать.
Я не оговорила отдельно, что если твои самодостаточность и индивидуальность хорошо вписываются в требования эпохи, то все идеально совпадает. А если не вписываются - то в былые времена это была большая, очень большая проблема. В патриархальных обществах это и сегодня проблема. Например, ты женщина, но не очень любишь готовить, тем более на большую семью, - все, ты брак. Тебя даже не поймут.)
Это и сейчас тоже проблема. (Не любовь к готовке, конечно, - это ерунда, мелочи, и даже в патриархальном обществе бывают отступления от того, что считается нормой.) Быть собой, говорить за себя, действовать так, а не иначе, потому что считаешь это правильным, потому что таковы твои убеждения, принципы и так велит твоя совесть, - это не каждому под силу. Самодостаточность - это остов человека, то, что у него внутри. Так же, как свобода - в первую очередь внутреннее состояние, а не внешние факторы.
Про верность себе - верно.)
Про нелюбовь к готовке, что ерунда, - не соглашусь. Если главное, чего от тебя ждут, это того, что ты будешь прекрасной хлебосольной хозяйкой в многодетной семье, а ты сама предпочла бы перекусить бутербродом и бежать заниматься чем-то более интересным, - это же тебе просто навязывается совершенно не твоя жизнь, не твоя судьба. Вот если ты рождена для такой судьбы, ты счастлива. А если для другой - нет, причем можешь даже не понимать, почему, все же живут так, как надо, и довольны.
Или вот Патрокл, который не хотел быть воином. Если бы не защита Ахилла, ему бы досталось... Только ленивый не назвал бы его трусом. А в наше время быть пацифистом нормально, иногда даже почетно, и уж точно никто не осудит того, кто выберет ремесло врача, а не танкиста.
Патрокл - не пацифист. Он просто бесталанный (по роману) в военном деле.

Ну, я бы предпочла перекусить бутербродом в девяти случаях из десяти, когда надо готовить на всю семью, накрывать по всем правилам стол и все прочее. Мне вообще лениво заниматься домашними делами ВСЕГДА, но я ими занимаюсь, потому что есть слово "надо", и это никак не связано с тем, моя это судьба или нет. Так что готовка - пример даже для патриархального общества (а я практически в таком и росла) слабоватый.)))
Ну нет, он пацифист... Для него война, как для современного человека, - трагедия.
А насчет готовки - вот моя свекровь росла в семье, где было девять детей, и именно она готовила на всех. Кастрюлю наваришь - и сразу мой, уже все всё съели. И готовь дальше. А ей хотелось читать книжки и ходить в театр. Поэтому у нее было трудное детство.(
Ну а кому не хочется читать книжки и ходить в театр (гулять, петь, лазать в горы и т.д.), особенно в юности, особенно когда весна?! Конечно, очень обидно, если было вместо это трудное детство.

Помнишь в фильме "Дети Дон-Кихота" разговор отца со средним сыном, которого распределили учителем в какое-то село, а не туда, где подвиг так и просится, чтобы его совершили? "Вот когда у тебя будет трое сыновей, вот тогда ты им скажешь: "Я очень хотел работать в тундре, а ещё больше хотел работать в Арктике, но меня послали в Озерки, и я проработал там всю жизнь, потому что так было надо".
Нужно ещё добавить, что до того момента, пока Ахилл не почувствовал упоение кровью, он очаровывал меня. К концу же романа я почти ненавидела его. И я слишком традиционных взглядов: эпос переписать невозможно, но не появись в романе Брисеида, принять вслед за Патроклом, метаморфозы в Ахилле, видеть за ними человека, не залитого кровью, мне было бы проще.
Мне показалось, что Ахилл так и не почувствовал упоение кровью. Я увидела это иначе: он упивался своим совершенством, своим мастерством. То, что оно несло смерть другим, было побочным эффектом, о котором он не думал, как все люди его времени. Нравы были более жестокими, простыми: на войне как на войне, там надо убивать...
Любовь Патрокла показана очень хорошо. Он примет Ахилла, конечно, любым, хотя больше и не считает его безупречным.
Мы не можем знать, как думали или не думали все люди его времени. И восторг от того, как умело убиваешь, не равен принятию необходимости воевать. Упоение на поле боя - это не простое чувство. А Ахилл и без того с юности знал, что непревзойденно владеет оружием, ловок и быстр. Он жаждал возвышаться еще больше - над соратниками, над врагами, над теми, кого убивал, а ведь далеко не все они были воинами (вспомни о разграбленных окрестных поселениях). Он был жесток не просто по велению войны, а потому что это позволяло ему играть своими силой и мастерством, самоутверждаться снова и снова, хотя, казалось бы, должен был быть более уверен в себе, а потому спокоен. Это был не просто азарт в пылу боя.

И да, Патрокл все это принял, и потому тоже был лучшим - он, уже возмужавший, в себе самом не сомневался.
Вот тут соглашусь. Ахилл на войне уже не идеален, он становится жестоким. Да и главная беда случается от того, что он ослеплен своим честолюбием. Тут он живой человек с недостатками, не полубог. Кстати. это хорошо - то, что он живой и более сложный, чем идеал. Даже в глазах Патрокла он уже не идеален. Но все равно любим. И это делает любовь еще более ценной.

Вспомнилось избитое: "Не мы такие - жизнь такая".)
Мне очень по нраву, что Миллер не использовала миф о том, что Фетида волшебными способами пыталась обезопасить маленького Ахилла, сделать его неуязвимым.
Мне кажется, использовала, хоть и иначе. Патрокл видел ее в битве, почти невидимую, стоящую рядом с сыном и словно очерчивающую вокруг него невидимый защитный круг. Но было бы странно, если бы Фетида с ее возможностями не пыталась защитить сына от гибели.
Ключевое слово "маленького". ))
Ааа, вон оно что, Михалыч!
А в общем, книга хороша именно тем, что вызывает такой живой отклик, будучи поэтичной игрой в античность.
Не знаю, сколько еще пройдет веков, прежде чем люди забудут Трою.)
Думаю, это зависит от того, как долго еще просуществует европейская цивилизация.
Наверное, да.) Это вечная история.
Aнжелика

Не читала

Еще одна прелестная рецензия на эту книгу. Особенно радует последнее предложение. Испытываю необъяснимую любовь к античности.
Я люблю античную мифологию. История античного мира мне менее интересна, хотя иногда бывает увлекательно погрузиться и в нее.)))
Aнжелика

Не читала

Да, мифология - это моя первая любовь, конечно же. Остальное - последствия этой любви.
Аппиан

Не читал

Спасибо за рецензию и гекзаметр в ее начале, но книгу добавлять в хотелки не стану. Лучше перечитать "Пока мы лиц не обрели"))
Спасибо за отклик! Миф об Амуре и Психее и все его вариации и поздние парафразы - это вообще один из моих любимых сюжетов в мировой литературе. Я не знаю, что лучше - перечитывать Льюиса или читать Миллер. "Песнь Ахилла" очаровывает, но в ней мне больше всего понравились вполне традиционные (и, увы, так и не развившиеся в большее) отношения Патрокла с анатолийской девушкой Брисеидой, оказавшейся "трофеем" Ахилла.

Ваше сообщение по теме:

Интересные посты

Безумие Аякса

В необозримом пространстве космоса летит к своей цели космический корабль "Аякс", первый... Читать далее

12 - 18 апреля 2021 года

12-13 апреля. Понедельник & ВторникТак я немного за.. работаталась, потому с обзором слегка... Читать далее

Пляжный турнир по регби.

Скоро лето, а значит снова турниры спортивные, если вдруг какой волной не накроет очередной... Читать далее

«И немедленно выпил»

«- Я одну вашу вещицу – читала. И знаете: я бы никогда не подумала, что на полсотне страниц можно... Читать далее

Прямой эфир

Рецензия недели

Недобрая старая Англия

«Недобрая старая Англия» Екатерина Коути

  Для начала я поинтересовалась у гугла, кто же такая загадочная Кэтрин Коути, как ни странно, она оказалась моей землячкой, родилась в Казахстане, в городе Алматы. В 2000-2002 годах... Читать далее

Леликовна Леликовна4 дня 10 часов 35 минут назад

Все рецензии

Реклама на проекте