Рецензия на книгу «Ярмарка тщеславия» — Эмилия vs Ребекка: ты за кого?

«Ярмарка тщеславия» Уильям Теккерей

Блестящий образец классической прозы – легкий, остроумный язык, добрая ирония, психологическая глубина, великолепные портреты без карикатурности. И, как ни странно, почти никакого морализаторства. Как ни странно – потому что это история нравов английского общества начала XIX века, а обойтись без морализаторства, говоря о нравах, особенно автору классическому, вышедшему из XVIII века, должно быть довольно трудно. Но Теккерей обошелся.

Любопытно, что центральными персонажами этого большого, двухтомного романа, написанного мужчиной в мужском мире, являются две девушки. Вернее, две молодые женщины. Обе они оказываются в не совсем пристойном для женщины того века положении: им приходится бороться за свое место под солнцем, как будто они мужчины какие-нибудь.

Разница между Эмилией Седли и Ребеккой Шарп огромна с самого начала. Эмилию у современного читателя принято как-то тихо презирать. Она, дескать, слишком тихая, слишком слабая, слишком бесхребетная. Она однозначно проигрывает своей «подруге» Бекки – яркой, сильной, смелой и напористой. И как-то хочется сказать пару слов в защиту очаровательной Эмилии.

В отличие от Бекки, бедной сироты, Эмилия совершенно не готовилась сражаться за себя. Ни жизнь, ни родители, ни тем более полученное ею образование не готовили ее ни к чему подобному. Она привыкла к обожанию, потому что отчасти заслуживала его – она всегда была милой, доброй, красивой, щедрой и обаятельной, – а отчасти потому, что происходила из богатой семьи. Об этом втором обстоятельстве она, скорее всего, не задумывалась – прежде всего потому, что при ней никогда не говорили о столь низких материях: о том, насколько любовь и счастье могут зависеть от капитала. Осуждать Эмилию за то, что она не подготовлена к жизни, жестоко и глупо. В конце концов, она совсем юная девочка, в которой старательно пестовали наивность и оторванность от презренной практичности. И она, этот нежный цветок, действительно не знала, что материя, о которой не говорят при юных леди, – деньги – оказывается, управляет ее жизнью.

Когда ее родители и она сама оказываются разорены, Эмилия – как и старшие Седли – принимает этот удар судьбы со стойкостью, которую принято не замечать. Большинство читателей, как мне кажется, замечает лишь то, что Эмилия ничего не может поделать с этой бедой. Но что, собственно, она может поделать? Превратиться в другого человека, стать копией Бекки Шарп? Она пытается заработать, как может. Пытается продавать свои «акварельки». Кстати, всегда удивляло такое пренебрежительное отношение к акварели, писать которой намного сложнее, чем маслом, но, возможно, потому, что это всегда было прежде всего женским увлечением, появилось слово «акварельки». Пытается найти какой-то заработок. Ничего не находит. И в итоге совершает настоящий материнский подвиг: отдает своего сына человеку, который ненавидит и презирает ее (вернее, ненавидит и презирает в ее лице самого себя, свою низость, свое предательство старого друга, но он прекрасно скрывает этот факт даже от себя). Однако этот человек может дать ее сыну, ее очаровательному Джорджи намного больше, чем может дать она. С дедом Джордж проживет ту жизнь, которую заслуживает. А с Эмилией его ждет только унылая, безнадежная, полная унижений бедность.

Страницы, на которых Эмилия бродит под окнами чужого богатого особняка, надеясь увидеть хотя бы в окне, хотя бы мельком, хотя бы силуэт своего сына, – пронзительны и невероятно трогательны. Нужно быть, пожалуй, совершенно бессердечным человеком, чтобы презирать ее даже в такой момент.

Что же касается Ребекки, то это, наверно, один из самых ярких и сложных женских образов, которые можно встретить в классической литературе. Дело в том, что Теккерей, как мне кажется, и сам не определился с тем, любит он ее или терпеть не может. Временами он готов сурово судить эту интриганку, но тут же не может сдержать своего восхищения. Эпитет, которым он то и дело награждает Бекки – «маленькая женщина», – кажется признаком невольно прорывающегося любования. Он восхищается той жизненной силой, которую эта неунывающая француженка (по материнской линии Ребекка – француженка) не теряет ни при каких обстоятельствах. Тем оптимизмом, той верой в себя, той находчивостью, даже тем бесстыдством, которые ей никогда не изменяют. А больше всего, пожалуй, ему нравится то, что Бекки никогда не сдается – даже в низшей точке своего захватывающего жизненного пути, когда довольный читатель, поборник нравственности, наконец, видит ее у разбитого корыта. В тот самый миг, когда искатель справедливости уже с удовольствием говорит про себя: «Ага!», Теккерей показывает, что она и не думала поддаваться печали. Она по-прежнему любит жизнь, и – нет, ее игра не закончена.

Автор прекрасно видит все уловки своей Ребекки. Она легко может совершить подлость по отношению к подруге, если это будет выгодно; она отвратительно относится к мужу; она очень плохая мать; она использует людей, не задумываясь об их чувствах ни на минуту. И все же эта «маленькая женщина» заслуживает аплодисментов, ведь все, чего она добилась, – а добилась она немало, хотя потом немало и потеряла, – ее собственная заслуга. У нее нет никого, кто мог или желал бы ей помочь. У нее нет ни друзей, ни родных, ни покровителей. Общество, в котором ей довелось родиться и взрослеть, приготовило этой амбициозной малютке место гувернантки. Ей предстояло стать этакой Джен Эйр и не роптать. Предстояло благодарить Бога и своих нанимателей за каждый кусок хлеба и тихонько, без жалоб превращаться в старую деву. Единственной радостью в ее жизни могла бы стать переписка со старой подругой Эмилией, которая – будем и тут справедливы – скорее всего, сочувствовала бы бедняжке, но сочувствовала бы как-то умозрительно, между делом, например, собираясь на бал. Надевая серьги и любуясь собой в зеркале, Эмилия могла бы, пожалуй, вздохнуть: «Бедная Бекки!». Ну, и отправляться на бал. Такой готовился расклад.

В жизни все получилось иначе: Ребекка не согласилась с отведенной ей ролью смиренной серой мышки, и сделала себя богатой светской дамой, а Эмилия оказалась чуть ли не на социальном дне. Было ли это справедливо? И да, и нет. С точки зрения морали Ребекка не заслуживала своего успеха, а Эмилия – своего несчастья. А с точки зрения философии «кто сильный, тот и прав», все получилось честно. В конце концов, Ребекка свое благополучие, как ни дико это прозвучит для ушей общества начала XIX столетия, – заработала. И не ее вина, что заработать это положение она в ту пору могла лишь с помощью интриг и манипуляций людьми. И вроде бы она права…

Но есть еще одно принципиально различие между двумя девушками, которое нужно отметить. Эмилия умеет любить – глубоко, страстно и самоотверженно. Ребекка любить никого, кроме себя, не умеет.

В финале, дав обеим своим героиням проявить себя, автор как бы отставляет в сторону свои игры с моралью. Благородной Эмилии, наконец, выпадает счастье, аморальная Ребекка, наконец, совершает бескорыстный поступок, чем и заслуживает спасение от окончательного падения в пропасть. А может, Ребекка в принципе непотопляема? Возможно.

Можно сказать, что Эмилии тоже приходится немного потрудиться, чтобы все же получить заработанное счастье: ей всего-то и надо, что открыть глаза. Это популярная точка зрения на отношения Эмилии и Доббина. Но если честно, мне трудно ее разделить. Как можно упрекать человека в том, что он или она не может полюбить кого-то?

Имел ли в виду Теккерей эту «воспитательную» мысль о том, что Эмилия заработала свое тихое счастье, перестав задирать нос перед верным поклонником, или это лишь трактовка ненавистников Эмилии, готовых корить ее в том числе и за равнодушие к рыцарю довольно унылого образа? Этот вопрос не имеет однозначного ответа.

А что же, собственно, мужчины? Как ни странно, мужчины в этой большой книге, хоть и нарисованы с великолепным мастерством – и оба Джорджа, одинаково очаровательные юные негодники, и благородный, неловкий интеллигент Доббин, и наивный толстяк Джозеф, и оба старика, «друзья»-коммерсанты, – мужчины тут играют роль второстепенную. Они лишь оттеняют жизнь и приключения двух главных героинь, Эмилии и Ребекки, прелестной благородной мученицы и неунывающего, умного бесенка. Кто из них больше заслуживает счастья и успеха – читатель решит сам. Мне эта книга нравится в том числе и тем, что, как мне кажется, писатель в равной степени любит обеих. Да, он видит слабости и пороки обеих женщин, но он искренне любит своих героинь. Впрочем, он любит всех своих героев, кроме откровенно подлых и жестоких людей. Но таких в очаровательной, ироничной, доброй и часто смешной «Ярмарке тщеславия» довольно мало.