Рецензия на книгу Ровесница века

Роман Бориса Васильева "Ровесница века" завершает масштабную, охватывающую более двух веков российской истории "сагу об Олексиных", в которую входят также романы "Картежник и бретер, игрок и дуэлянт", "Были и небыли", "Утоли моя печали" и "Дом, который построил Дед". На долю героини романа, одной из последних представительниц старинного дворянского рода Олексиных, выпало немало горьких испытаний. Ее муж, герой Гражданской войны, был расстрелян, дети отправлены в детский дом, а сама она долгие годы провела в лагерях. Но мужество и сила духа не покинули Калерию Викентьевну ни на минуту. Ей удалось не только выжить, но и выстоять, сохранив и умение прощать, и сострадание, и, главное, любовь к Родине, которую дворяне Олексины пронесли через века.

  • «Обугленное дерево и червь не берет»

    13
    +
    Замыкает цикл книг об Олексиных повесть «Ровесница века».

    Отбушевали бурные события, откипели ожесточённые страсти. Революция успокоилась. Враги исчезли. Но Революция больше всего умела бороться с врагом. Врагов надо было выдумать. Это было легко. Ещё много оставалось бывших. Офицеров, непонятных интеллигентов, хотя и оказавшихся в рядах Революции, но казавшихся Ей всё-ж-таки сомнительными. Революция, скорая на расправу, не очень-то вдумывалась в логику своих действий. Махать шашкой с плеча было привычней, чем вдаваться в глубины человеческих душ.

    А души были разные. Среди них были и такие, что, поверив в воодушевляющую идею справедливости и равенства, остались преданными ей до конца дней своих, несмотря ни на какие, ранящие душу, извивы этой идеи. Такой была она - Калерия Вологодова, обожжённая Революцией, прожившая свой век так, как вела её по жизни эта идея.

    «Юная Лера Вологодова в октябре семнадцатого ушла не из отчего дома, а из отчего мира. Естественно, тогда, в то обжигающее время обжигающих страстей и обжигающих поступков, ей не приходило в голову формулировать, куда и откуда она идет. Было время порывов, и люди принимали решения, куда чаще исходя из особенностей времени, чем из анализа обстоятельств».

    Книга Б.Васильева «Ровесница века» - это книга не о событиях, а о характерах, родившихся под влиянием революционных событий. Три человека – три разных характера – собранных волей времени под одной крышей.

    Участница и свидетель Революции и Гражданской войны Калерия Вологодова, заброшенная на каторгу 1937-м годом, освободившись, продолжает быть тем человеком, каким она всегда была. Время иссушило её физически, но не высушило её духовной сути. Отчаявшись найти своих детей, Калерия Викентьевна помогает другим потерпевшим удержаться в жизни, которой те были насильно когда-то лишены . Она буквально выхватывает из каторги Анисью Демову.

    Поруганная судьба Анисьи оставила в глубине её сердца, вопреки всему, искру душевности и научила пониманию чужой боли. Это и привлекло третью фигуру Грешника в «семью» двух каторжанок - сестёр, как они себя называли. И хотя были «сёстры» разительно не похожи, это не было препятствием к их обоюдному молчаливому согласию. И было в этом союзе по характерам обеих – сестринская привязанность друг к другу и забота друг о друге: по разуму и душе.

    Грешник, он же Василий Трохименков, а точнее Василий Трофименко, как парадоксальное пополнение в странной семье не очень-то хотел рассказывать о себе, да и поменяв несколько букв в фамилии, остался по сути тем же и трезво понимал, что не ко двору он тут бывший надзиратель и душекопатель. (В своей революционной юности он участвовал в разграблении могил).

    Как будто и нет никакого действия, и ничего особого не происходит. Обычная жизнь людей, которые вынуждены приспосабливаться к жизни, из которой были надолго выключены. Да только автору достаточно показать хотя бы несколько ситуаций, чтобы обнажилось нутро каждого. Ситуации, может быть, и обыденные, но чрезвычайно драматичные по силе проявления характера каждого и в то же время весьма показательные по способу поведения каждого персонажа. Их можно даже выделить как самостоятельные части в общем повествовании. И можно даже озаглавить. Возвращение Калерии Викентьевны. Возвращение Анисьи. Поиски пристанища. Встреча с Грешником. Уход Анисьи. Уход Калерии Викентьевны. Это как завершённые куски мозаики, составившие одно большое полотно.

    А скрепляют это полотно диалоги, как обычно у Васильева, - обстоятельные и непременно аргументированные. Диалоги, которые легко уходят к монологам. Воспоминания героев, питающие диалоги фактической жизненностью, это как зеркало, высвечивающее сегодняшнее состояние героев. Невольно возникает ощущение метафоричности образа каждого из них.

    Калерии Викентьевне хочется передать свое знание событий, в которых она участвовала, чтобы молодое поколение узнало о своих предках и свою историю из невыдуманных фактов, чтобы молодёжь сумела правильно оценить жертвенность тех событий. Пройдя шаг за шагом каждый год наравне с веком, она всей душой отдаётся этому стремлению, боясь заглянуть в молодые равнодушные глаза, страшась жестокости выскочившего упрёка: «Нет у меня предков вашими совместными ошибками». Ошеломлённая святотатством парня, укравшего иконы, а больше всего его уверенностью в ничтожности поступка, Калерия Викентьевна тем не менее спасает его от ареста. Она не сдаётся и продолжает свою просветительскую стезю, веря, что найдёт отклик. О ней можно сказать - образец несгибаемости под ударами судьбы и преданности своим принципам. Свойство Олексинского характера. Благодаря умению жить во имя блага для других, не опускаясь до низменных компромиссов, Калерия Викентьевна сумела быть счастливой.

    «Счастлива, что любила необыкновенного человека и этот необыкновенный человек любил ее; счастлива, что была не только свидетельницей, но и участницей жестокой и прекрасной битвы; счастлива, что видела столь много и может об этом рассказать. Удивительно, но она и сейчас была счастлива, никого не проклиная и ни о чем не сожалея».

    Анисья, повторив судьбу раскулаченных семей, пережила момент страшного предательства от своей отчаянной первой любви, умноженного в дальнейшем на мерзкие унижения и обманы каторжной жизни. Огрубев внешне, сохранила на самом глубоком дне сердца ощущение дома и жалости к униженным жизнью. Рыдая над своей украденной жизнью, что случилось только однажды, она сумела проявить себя в заботе о Калерии Викентьевне, восхищаясь её увлечённостью и жизнестокойстью. Жизнь выработала у Анисьи почти звериное чутьё на людей, но это не убило её жалости к тем, кто ещё был способен откликнуться на неё. Она без лишних расспросов понимает, кто Василий, и всё-таки не отталкивает его.

    «Прощению нужно учиться, а не злобе. Казнить и зверь может, а вот простить — только человек. Людями мы с тобой на каторге жили, людями и на свободе помрем, сестричка ты моя родимая Леря Милентьевна»…

    Но есть ли прощение для таких, как Василий Трофименко? Выполнявший все приказы Революции, не очень-то задумывавшийся об их нравственности, постиг суровую правду жизни на примере собственной семьи – искалеченной судьбы дочери, своей обнулившейся жизни. Зачерствевший в жестокости, он ещё способен ощутить свой провал. Спрятавшись за прозвищем Грешника, пытается сохранить свою анонимность. То ли раздумываясь о своём пути, то ли стараясь вызвать прощение и разжалобить своих слушательниц, он предваряет ожидаемый от него рассказ о себе сказочкой-притчей о Доброте, которая своей мягкостью не смогла противостоять капризам дочерей, отождествлявшим людские пороки – зависть и ненависть.

    «Вот так и осталась горемычная Доброта с тремя своими дочками, тремя сестричками — Завистью, Навистью да Ненавистью. Целыми днями сестрички своими любимыми делами занимались, а Доброта только страдала да плакала, плакала да страдала, а поделать с ними ничего не могла да и не решалась, потому что очень была добрая».

    Сгоревшая душа Василия оказывается неприкаянной и пригретой только на миг теплотой Анисьи. Прощенья от других, он понимает, не вымолить. Можно быть обугленным только снаружи и продолжать жить, но если душа превратилась в головешку, вряд ли оживишь её. Хотя все они из того поколения, которое оплатило великими жертвами своё право на новую жизнь.

    Они «скорее — потерпевшие крушение. Не знаю, как там другие народы, а мы, русские, хорошо понимаем друг друга только в беде. В больницах, на фронте, в лагерях, катастрофах и — потерпев крушение».

    Три характера – три извечные метафоры жизни: счастья, прощения, наказания, и все они восходят к нравственному началу человека как олицетворению плодов революции. Книга заставляет о многом размышлять.






    • Как всегда, Люда, отличная рецензия, мотивирующая на прочтение книги.
      Думаю, запланирую себе на следующий год знакомство если не со всем циклом, то хотя бы с первыми книгами.
      ответить   пожаловаться
    • Очень хотелось бы, чтобы у Васильева стало больше читателей-почитателей.
      ответить   пожаловаться
    • Вдохновляюще-заманчивая рецензия, спасибо.Я уже 3 книгу читаю из этого цикла. Великое дело-написать так, чтобы захотелось читать.Автор прекрасный, я очень рада тому, что благодаря этим рецензиям познакомилась с его другими, ранее не читанными произведениями.
      ответить   пожаловаться
    • Я рада, что знакомство состоялось!
      ответить   пожаловаться



Интересные посты

Новости книжного мира

К открытию музея в честь 150-летия Бунина в Воронеже создадут арт-объекты

Создатели музей Ивана Бунина, открытие которого состоится 22 сентября к 150-летию писателя на...

Заметка в блоге

Чтение как сверхзадача (лонгрид)

Давеча Анжелика подняла интересный вопрос. Изначально она говорила про классику - нужно ли её...

Новости книжного мира

Сегодня, 10 июля, в истории

В этот день родились: 1792 - Фредерик Марриет (на фото), английский писатель, автор...

Обсуждение в группах

Отзывы Сезона № 4 Чёрная метка в гостях у Драмкружка

Приветствую всех участников и зрителей! Итак, давайте обсуждать пьесы! Пишите в этой теме о своих...