Рецензия на книгу «Памяти памяти. Романс» — Памяти памяти, генов и чувств

«Памяти памяти. Романс» Мария Степанова

Наверное, это можно счесть за сентиментальность, но, чем старше я становлюсь, тем не так просто и однозначно воспринимаю события, ушедшие в историю; тем больше мне хочется познакомиться с ней через соприкосновение со своими предками. И, наверное, есть в этом что-то символическое – как не знаем мы практически ничего из того, чем жили, еще не забытые бабушки и дедушки, так и не знаем, чем жила их эпоха. Все приблизительно. Все – чья-то интерпретация. Удобная или эмоциональная.

И, также, наверное, все та же символичность тому виной: когда ты становишься более внимателен к чему бы то ни было, появляется информация. Нужная. Цепляющая взгляд и душу. Как будто она только и ждала своего часа – «Когда же ты дозреешь до меня?! Когда? Увидишь; поймешь; захочешь копнуть глубже?»

Вот такой, дожидающейся меня взрослеющей, подсказкой и вдохновением на поиск и осмысление взаимосвязей, стала книга Марии Степановой «Памяти памяти».
Не могу сказать, что книга читается легко. Хотя стиль – не зря озаглавливающий жанр книги, как «романс» - подобен тягучему, трогающему душу напеву; былинному плачу. Фразы – длинные, переплетающиеся, богатые на эпитеты и философские аналогии. Может, именно поэтому и читалось долго и неспешно – уходил в раздумьях «в свое» - глубинное, коренное, неизведанное. Что-то – пытался понять лучше, потому как этнически мы с Марией – на разных линейках нотного стана под названием «Судьба».

Я и Автор представители одного поколения, поэтому все написанное, словно через кальку, проступало в моих воспоминаниях - в ушах звенела музыка нашего времени; всплывали узоры детской игры в «секретики» и, связанные с ней ощущения тайны и разочарования утраты ненужных девочковых драгоценностей. Я не могла не рассмеяться, когда прочла фразу о купленных в начале девяностых «красных, как знамя, кружевных трусах». И память подбросила воспоминания времен штурма Белого Дома. Видимо, те времена сподвигали к таким покупкам – знаменуя цветом и кружевом отрыв и прорыв в новую, уже другого типа революцию. Со своими жертвами.

Мария сделала то, что давно хочу сделать и я – описала историю своей семьи, с конца 19 века, но описала не сухо, фактически, архивными незамысловатыми фразами, а провела филигранную работу по восстановлению психологических ценностей родных, генетического кода привычек, талантов, обыденностей, причин смерти… Она пыталась и, я уверена, пытается понять сквозь призму сохранившихся писем, личных вещиц, воспоминаний, культурных артефактов поколений себя саму – свое предназначение, миссию, будущее своих детей.

Романс изобилует пронзительными подробностями мук, которые испытал наш народ в революционную эпоху, период репрессий и войны, убивавших физически и морально. И, как ни странно, все это воспринимается не отстраненно – романс поется на два голоса: твой и Автора. И каждая строка романса проживается по-новому, потому что переводится на еще один язык – язык человека, умеющего не только слышать и видеть, но и чувствовать, думать, делиться своими мыслями ненавязчиво. Вызывая сопереживание и переосмысление.

Заурядные, ничем не примечательные люди, как называет своих родных Мария, оживают в героическом облике опытного врача – Сарры, получившей медицинский диплом Сорбонны «с отличием», потому что она с детства знала, что должна обеспечить себе «хлеб». (В тогдашней, дореволюционной, России еврейской девочке учиться было невозможно, но возможно было потом на фронте и в тылу помогать Родине своими знаниями и опытом.); в туманном образе Леонида Гуревича (крупного заводчика, двадцать пять лет отдавшего превращению одного из заводов Херсона в крупное машиностроительное предприятие, экспроприированное, но успешно ковавшее оружие победы тоже двадцать лет, но спустя. Куда же делся сам Леонид архивы умалчивают. Все что от него осталось – завод и дом со львами, первых хозяев которого не помнят даже архивы); в трогательном образе Лёдика, погибшего на фронте в августе 1942 г, едва дожившего до своего двадцатилетия, но уже успевшего познать голод, разруху, лишения и унижения. И еще много других лиц проглядывает на нас со страниц книги, как бы напоминая, что «ничьё», безымянное, не нужное – это чьи-то судьбы, надежды, мечты. Чья-то любовь, которая так надеялась воплотиться в жизнь.

Отношение к фактам, которые описывает Мария Степанова, может быть разным – ведь взгляд на Историю не должен быть однобоким. Но для меня эта книга – образец хорошего литературного стиля и интересного генеалогического подхода, переплетающегося с философией, литературой и искусством. Не зря Книга удостоена сразу двух литературных премий - первой премии в «Большой книге» и НОС – в 2018 г.