Рецензия на книгу «Плаха» — На крест - и воскрешение или на плаху - и смерть

«Плаха» Чингиз Айтматов

Литературный хит второй половины 80-х. Той эпохи, когда совестью нации еще были писатели, а мировоззрение формировалось книгами. Первые годы перестройки, маятник истории стремительно летит в сторону, противоположную «застою», с полной инверсией смыслов: вместо гордости – покаяние, вместо стремления в будущее – разворот к «истокам», вместо созидания – возрождение, вместо покорения природы – покорение природе, вместо поиска себя в мире – поиск бога в себе. И во все эти новые шаблоны, словно в матрицу, вылился роман Айтматова «Плаха».
Произведение явно школьное. Словно специально написано для разбора на уроках литературы и написания сочинений десятиклассниками. Аллегории четки и понятны. Собственно, советский читатель и был тем самым школьником, привыкшим раскладывать все события на четкие однозначные смыслы.
Пройдемся по персонажам.
Авдий Каллистратов – модернизированный православный гуманист, призванный сменить формацию «советских людей». Олицетворение «человека будущего». Отрекшийся (и отлученный) от заплесневелых догматов былой веры, ни и не признающий богоборческих стремлений последних десятилетий. Живое воплощение Христа – без лишней скромности преподносимый как то самое – «второе пришествие». И безусловно, повторивший судьбу своего предыдущего воплощения.
Для закрепления за Авдием образа Христа Айтматов без зазрения совести перебрасывает нас в преторию Пилата, где прокуратор судил Иисуса. С одной стороны, оправданный ход, но извините, после булгаковских интерпретаций евангелий в «Мастере и Маргарите» снова присутствовать при этом действе даже для советского читателя уже не выглядело оригинально и убедительно (замечу, что в Союзе «Мастера» читали, он не был запрещен, хотя и считался литературой «на грани фола» за очевидные подтексты). Айтматов подтекстов и аллюзий не предусмотрел – разговор прямолинеен для лучшего понимания не особо эрудированным читателем. Христос получился немного наивный, самопротиворечивый – за все добро, против всего зла. Но ключевое в его словах – второе воплощение будет не личностное, а социальное. Придет не Христос-человек, а Христос-человечество.
Семейство волков: Акбара и Ташчайнар – зооморфное воплощение всей природы как таковой. Человечество раз за разом наступает на жилище волков и отнимает один за другим пометы их детенышей, превращая этих животных из почти мирных соседей в жестоких мстителей, бьющих уже не прямо по обидчику, а по тем, кто оказался ближе в самый критический момент, бьющих по потомкам. На распознании аллегоричности взаимодействия волков и людей (природы и человечества) можно построить целую литературно-экологическую игру.
Чабан Бостон – воплощение человечества как такового, мятущегося между святыми Авдиями и сатанинскими Базарбаями (крадущими «волчат» у волчихи-природы). Пассивно желая лучшего, это человечество все же неизбежно приходит к утратам и преступлениям и само ведет себя к «плахе». В понимании Айтматова пассивность убивает не только настоящее, но и будущее – лучше на крест за правду с верой в воскрешение, чем на плаху за преступление с обреченностью на смерть. Таковым мне видится главный посыл автора.
Что сказать. Книга – продукт своей эпохи. Время показало, к чему привели благие упования на духовное возрождение на псевдорелигиозной почве. Те опасения, которые автор высказал в романе – оправдались с лихвой, но вот пути праведные не привели никуда. Романтизм, даже религиозный – не работает. Покаяние, к которому наш народ все годы позднего Союза призывала наша «интеллигенция» и наши «западные партнеры», никто не оценил. Баланс с природой так и не найден. Да, верно, природа – хищная волчица, но природа не знает духовности – природа знает объективные законы. И к ней нужно подходить не с молитвой, а с разумным осознанием неизбежности экологических потерь в замкнутом пространстве нашей планеты. С пониманием конечности любой живой системы – хоть праведной, хоть греховной. Да, человечество не святое, но оно и не дьявольское. Нет смысла Христам восходить на кресты ради его спасения. Линия конфликта проходит через сознание каждого. А диалог между животным в себе и человеком лучше почитать у Германа Гессе в «Степном волке». Да, у Гессе не так социально, больше личностно. Но из личного как раз диалектически вырастает и социальное.
В общем, легко судить острополемическое произведение, спустя десятилетия после его написания, зная все послесловия прожитых лет. Не если у нас есть такая возможность, то почему бы и нет.
Так что рекомендую книгу к прочтению, потому как стилистика у Айтматова сильная – книга читается на одном дыхании и оставляет вот такие поводы для размышлений. Собственно, для чего она и была написана.