Рецензия на книгу Сажайте, и вырастет

Андрей Рубанов - автор романов "Патриот", "Готовься к войне", "Хлорофилия", "Финист - ясный сокол", сборников рассказов "Стыдные подвиги" и "Жёстко и угрюмо". Лауреат премий "Национальный бестселлер" и "Ясная Поляна", финалист премии "Большая книга".Герой романа "Сажайте и вырастет", полный тезка автора, - успешный банкир, привыкший к дорогим вещам и элитным винам, - вдруг оказывается в машине, которая едет в изолятор "Лефортово". Всё продумано, и скоро напарник должен его "вытащить", - но Андрей остается в тюрьме на три года…"Сажайте, и вырастет" не про тюрьму,а про то, что тюрьмы нет, а есть только характер и обстоятельства, которые рано или поздно преодолеваются.Лев Данилкин"В периодической системе русской литературы, прямо в центре, сохранялась одна вакантная клетка - роман про Героя. На эту позицию находились местоблюстители - синтезированный акунинский Фандорин, разного рода приятные интеллигентские герои, симпатичные плуты и десперадо. Но все это было pas de mieux; тогда как Рубанов - настоящий. Аналогов ему в современной отечественной литературе я не знаю. Этот человек длинной воли сгодился бы на роль иконы, стопроцентного героя для масс, как Данила Багров".Лев Данилкин

  • Старая тюрьма центральная

    12
    +
    Согласно одному расхожему выражению, тюрьма не учит человека жить в обществе, она учит человека жить в тюрьме. И жёсткая, по-настоящему принадлежащая к “мужской прозе” автобиографическая книга Рубанова полностью подтверждает данное утверждение.

    Во второй половине девяностых годов Андрей Рубанов провёл в СИЗО 986 дней. Чуть больше двух с половиной лет. Наверное, как и многие герои книги, обыватель мог бы сказать “Ну, не срок!”. Это и так, и не так. Каждый день, проведённый где-либо против своей воли человеком воспринимается весьма остро, а в столь специфическом месте, как тюрьма, особенно.

    Андрей Рубанов был арестован за финансовые махинации, в результате которых из государственной казны благополучно исчез один миллион долларов США. При всей красоте и округлости суммы, она не столь велика: приблизительно одна трёхсоттысячная всего бюджета Российской Федерации. Но то ли не поделились, с кем надо, то ли власть решила устроить показательную порку – Андрей Рубанов угодил на нары. Угодил относительно неплохо, в Лефортовскую тюрьму, сначала в одиночную камеру, потом в камеру с двумя соседями, а затем с одним. По российским меркам не тюрьма, а люкс. Пятизвёздочный люкс.

    Очень хорошо показано изменение отношения героя ко времени и к тюрьме. В начале книги, когда официального объявления о мере пресечения ещё не было, героя оставили под стражей на 30 дней. Герой считал часы до конца месяца, уверенный, что по истечении этого срока его отпустят. Разумеется, ничего подобного не случилось – и Рубанов остался в СИЗО до конца судебного разбирательства. Дальше – только хуже. Пятизвёздочное спокойствие Лефортова сменяется адом Матросской Тишины, где в одной камере ждут суда 137 человек. Там герой и сталкивается с настоящей русской тюрьмой: блатные и приблатнённые, наркоманы и бомжи, туберкулёз и передоз. Андрюхе Аферисту, как теперь называют героя, удаётся занять привилегированное положение и относительно спокойно досидеть до суда.

    Рубанов старается быть предельно честным – и у него получается. Ни разу и нигде он не пишет, что невиновен: да, в финансовом бизнесе того времени нельзя было преуспеть, не нарушая закон. Он не пытается разжалобить читателя, сетуя на «долю воровскую». Он не романтизирует блатной мир. Он не показывает служителей пенитенциарной системы нелюдями или законченными садистами – наоборот, все они оказываются обычными людьми, которых встречаешь в вечернем вагоне метро, как это и бывает на самом деле. Этим книга и подкупает: она честная без истерики и справедливая без юродства. Даже философские отступления автора весьма коротки и вращаются вокруг вечной российской темы: где мы, в Европе или в Азии? Часто доходит до противоречивого абсурда. Например, Рубанов пишет:

    «Там, в Европе, мальчика-банкира посадили бы в стерильное заведение с хорошим питанием, спортивным залом, мастерскими для работы и телефонными кабинками для регулярных деловых звонков. В европейскую тюрьму.

    Но в такой европейской тюрьме он никогда бы не очутился в подвале, в грязной конуре, и нищий тюремный надзиратель, подкупленный еще более нищим заключенным, не принес бы банкиру в эту конуру кусок сахара и сигаретку.

    И банкир не пожевал бы того сахара. И не покурил бы той сигаретки. И так никогда бы и не узнал, как умеет человек утвердить свою свободу. Хорошо, что мы живем в Азии».

    И почти тут же раздаётся:

    «Жрите яды, азиаты!

    Вам легче – вы всю свою жизнь живете в Азии. А я – пытаюсь жить в Европе».

    Начиная с Достоевского, через Солженицына и Шаламова, о русской тюрьме было написано немало. Книга Рубанова вряд ли станет таким же шедевром, но прочтения, безусловно, заслуживает.






    • Хорошо, ярко написали. Плюсик.
      Не уверен, что захочу читать эту мрачную книгу. Хватит, наверное, с меня книги про дедовщину ("Кирза").
      ответить   пожаловаться
    • В периодической системе литературы... Периодический закон отсидки вроде "от тюрьмы не зарекайся". Да... Тогда просто необходимы варианты: "Сажайте и не вырастет" или "Сажать нам не пересажать" и тп. со своими системами отсидки - фантазии есть где поработать.
      ответить   пожаловаться



Интересные посты

Новости книжного мира

В Петербурге Достоевского прочитают на корейском

В пятницу, 18 сентября 2020 года, в Литературно-мемориальном музее Ф. М. Достоевского состоится...

Интересная рецензия

#MeToo

Когда я был маленьким, меня постоянно насиловали взрослые тетки. Ну, как - насиловали... Восхищаясь...

Новости книжного мира

Литпремии включили в список не подлежащих налогообложению

Соответствующее постановление подписал Михаил Мишустин Расширен список премий в области науки и...

Заметка в блоге

Отчет и отзыв в одном флаконе

Похоже мне первой дошла посылка с выигранной книгой Почему-то я думала, что книга будет толстой...