Рецензия на книгу «Я - кукла вуду» — Дорога из битого кирпича

«Я - кукла вуду» Сергей Волков

«- У меня в голове такое ощущение, - сказала Эллис Тотошке, - словно я попала в плохую книгу.
- Это пройдет, - успокоил ее он. – Просто не нужно читать плохие книги, да и все».

Кхм. Так, ну, что тут скажешь, приличным людям такого не посоветуешь. Это такой трэш!*. Скажу так – книга ретеллинг на "Волшебника Изумрудного города" и она сильно на любителя. Я даже сомневаюсь книга ли это – на фанфик больше похоже. Хотя, сюжет, конечно, есть, и персонажи тоже присутствуют, но какое-то всё, знаете, зыбкое. Мутное и расплывчатое. Грубое к тому же до безобразия. Количество мата и ругательств на квадратный сантиметр текста просто зашкаливает.

Итак, юная девица из престижного квартала Нью-Йорка в день своего восемнадцатилетняя разругалась с родителями и полетела на вертолёте осматривать окрестности скалистых (или каких-то других) гор. В полёте ей немного полегчало, то ли начал действовать «синий дружок», которым она закинулась перед вылетом, то ли пол-литра виски, которым она его запила, но жизнь заиграла новыми красками. И, когда она уже велела пилоту поворачивать взад, налетела на них страшная буря и уронила посреди безжизненной местности. Пилот в решето, из-за проткнувших его веток какого-то бурелома, нога ранена, смартфон не работает, вокруг ни души, кроме говорящей вороны со стальным клювом. Приехали, называется. Хорошо, что девочка не расстаётся с Тотошкой, с ним как-то и веселее и безопаснее. Ну и начинаются у девочки приключения, в поисках великого волшебника Якова Гудинина, который должен отправить её обратно домой, к интернету, спиртному, «синим дружочкам» и прочим прелестям цивилизации.

Наблюдать в кого авторская фантазия воплотит известных с детства персонажей, было любопытно, тут не поспоришь. Разгадывать рассыпанные им пасхалочки – интересно. Ну вот, скажем, шла девочка, шла, и увидела приколоченного гвоздями к столбу странного человека с дыркой в голове. Оказывается, злая ведьма заколдовала бедолагу так, чтобы каждый день ворона со стальным клювом выклёвывала ему мозг, а за ночь, чтобы он, мозг, то есть, снова вырастал.

«Ворона важно вышла на свободное от крови пространство и театрально развела крыльями – мол, а что я могу поделать?
- На мне же заклятие, - сказала она. – Я каждое утро должна клевать ему… - последовал кивок в сторону Здражилы, - мозг.
- Такие заклятия, - громыхнул панцер, - обычно накладывают священники у алтаря. На женщин и их мужей».
Не знаю у кого как с ассоциацией, а мне сразу три персонажа в этом образе нарисовались. И при этом неизвестно еще, сколько таких вот намёков я считать не смогла из-за того, что не знаю, на что там намекали. А чувство, что на что-то такое всё время намекают, конечно, было.
Не обошлось и без сатирических комментариев нашей скорбной действительности, рассуждений на отвлечённые исторические, политические и социальные вопросы.

«-Великий Ленин – это такой человек, который жил в России и сделал так, чтобы исчезли все богатые.
- Да ладно? – не поверила Эллис. – А как же люди стали жить без богатых? Грабить некого, работать тоже не на кого».

«…однажды Джина Джемм запретила жителям Маанч-сити болеть, чтобы они могли больше работать, и аптека лишилась покупателей».

Не могу ради справедливости не признаться, что иногда было действительно смешно. Но жанр категорически не мой. Реки крови, пепел и руины (в сказочной стране, если что, война), куски плоти, разбросанные по окрестностям, целые подвалы обглоданных костей, болота, наполненные ядовитыми жидкостями отходов человеческой жизнедеятельности… Бррр. Читается, кстати, легко, если бы не постоянная ругань с упоминанием факов и прочих половых органов, которая ну реально утомляет. Почитав такое, утверждаешься в мысли, что жизнь – боль. У меня после этой книжки остался налёт какой-то гадливости и уныния. Даже голова заболела, если честно. Надо срочно лечиться чем-нибудь вечным и добрым. Пойду классику, что ли, почитаю.

* Жанр кино, в котором использование жанровых штампов (насилия, крови, отвращения и т.п.) достигает гиперболических размеров, доходя до пародии.