Рецензия на книгу «Сад» — Все как я люблю!

«Сад» Марина Степнова

Ох, так много всего хочется сказать, но, как всегда, когда книга понравилась, но все же оставила не совсем однозначные впечатления, очень сложно сформулировать коротко и ясно свои мысли, которые пока хаотически как-то роятся в голове, слишком уж бурно в эмоциональном плане мне дался этот роман. Возможно, надо было бы пару-тройку дней переждать, переварить все это притягательно-увлекательное, но в то же время отталкивающее местами книжное роскошество, но хочется все же высказаться по свежим следам, пока меня еще ураганит от прочитанного.

Сюжет будет вертеться вокруг очень богатой аристократической семьи – князя и княгини Борятинских, которые покупают под летнюю резиденцию старое поместье в живописной плодородной воронежской провинции. Очень много будет описания быта, природы-погоды, сад этот практически сразу предстанет перед нами во всем своем диком, но мощном великолепии. Он, к слову, будет немым свидетелем всей этой семейной саги, почти живым персонажем романа.

Чета Борятинских вместе уже 25 лет, брак у них удачных, спокойный и …уже давно скучный, чего уж тут. И вот что-то их, а конкретно княгиню, переклинило – то ли сад так подействовал, то ли кризис среднего возраста, то ли книжек дамочка начиталась (много реверансов будет в сторону русской литературы), то ли что еще, - но в результате супруги провели вместе бурную ночку, закончившуюся беременностью Борятинской. И вот тут начинаются страсти. Казалось бы, ну что такого, забеременела в 44 года, бывает сплошь и рядом. Но это вторая половина XIX века, светская семья, уже двое самостоятельно живущих взрослых детей, и тут…такой стыд и позор на старости лет.

На исходе девятнадцатого века в большом свете не принято было рожать без конца.
Это считалось неприличным, мешало выполнять свой долг – долг светской женщины. Многочадие было уделом бедноты. Бесконечно плодиться и размножаться могли позволить себе только священники, простолюдины да императрица, у которой имелся свой собственный персональный долг – обеспечивать престол должным количеством наследников. У всех остальных находились дела поважнее. Иметь двоих, много троих детей, рожденных в молодости, считалось идеалом, и Борятинская прежде вполне ему соответствовала.

В романе, кстати, неоднократно будет подниматься тема незавидной женской доли.

Женщинам не давали высшего образования.
Может, где-то в другом месте, но не в России – точно. Это было не нужно – ни России, ни женщинам, никому. Вовсе не давать женщинам грамоты – да, это была дичь. Несправедливость. Но зачем хотеть большего? …Выйдет замуж, забеременеет – и снова, и еще раз. И еще. Материнство калечило женщин страшнее, чем мужчин война. Вынашивание младенца, роды, кормление – всё это было громадной, непосильной работой, и Мейзель не раз видел, как работа эта стремительно оглупляет женщин – и богатых, и бедных. Любых. Их разум был странным образом связан с маткой, хотя Мейзель так и не понял, как именно.
Должно быть, недостаточно много оперировал.
Впрочем, нерожавшим женщинам было еще хуже. Возможно, они не глупели, но зато были вообще никому не нужны. Биологически бросовый материал. Ошибка природы. Тлен.

В общем, в связи с этой постыдной, тяжело протекающей беременностью, в доме появился земский доктор Мейзель. Прелюбопытнейший персонаж, который будет играть немаловажную, чуть ли не главную роль в последующих событиях жизни семьи и жизни родившейся девочки в частности. Туся – тот самый поздний ребенок, особенный ребенок, вокруг которого, собственно, практически все и вертится в книге.
Стоит отметить, что невероятно интересными получились истории всех так или иначе связанных с этой семьей людей, которые оказывались в этом доме: и тех, что приживались там, и тех, что просто тенью мелькнули. Это и Мейзель, ставший не только отцом для Туси, но и другом или, вернее будет сказать, верной опорой княгини на долгие годы; это и Нюта – воспитанница семьи; это и Радович – совершенно неожиданно ставший членом этого клана; это и горничная Танюшка, это и швея Арбузиха. Плюс искусно вписанные в сюжет реальные исторические личности и события – брат и дядя Ленина, Александр III, холерный бунт, покушение на царя и многое другое, что делает книгу не просто хроникой одной семьи, а романом с богатым историческим фоном, а это дело я очень люблю и уважаю.

Написано все очень вкусным красивым языком. Многие фыркают и обвиняют автора в чрезмерной вычурности слога, а мне прям как бальзам на душу – сплошное удовольствие. Даже неприятные, вызывающие брезгливое отторжение эпизоды и моменты, описывающие, например, многочисленные физиологические подробности («ощетинившаяся мошонка», тухлятина, смертельные болезни, беспросветная грязь, заживо гниющие младенцы, блевотина – тут этого добра навалом будет) или мат, или абсолютно оглушающая человеческая дремучесть – все это было написано ..ну я не знаю, изящно, что ли, если можно, конечно, вообще так выразиться относительно всего перечисленного. И все же…
Что касается персонажей, то тут просто песня какая-то. Ни одного положительного героя. Всё как я люблю! Каждый из них мне в той или иной степени показался отвратительным. И старшая Борятинская - потомственная белоручка, плохая мать, но в чем-то, несомненно, сильная и интересная женщина; и муж ее, практически оставшийся за кадром, но очень ярко ненавидящий свою нежеланную дочь; и сама Туся – не совсем адекватная, эгоистичная, неприятная особа, которая мне понравилась только в том, что она презирала светские условности и хотела учиться; Мейзель – старый, потрепанный жизнью злыдень, трус и немножко мизантроп, единственной положительной чертой которого являлась всепоглощающая, но дикая какая-то любовь к Тусе; Радович – красавчик, абсолютнейший мерзавец и подлец, но вызывающий почему-то все равно жалость; да кого ни возьми – все с «багажом» за душой. Но вот именно эта неоднозначность и сложность характеров меня подкупает. Мне нравится копаться в психологических зарисовках, любить и ненавидеть героев, испытывать, так сказать, живую эмоцию и погружаться в эти чужие, но такие интересные жизни.

Финал сотавил легкое недоумение. Слишком много вопросов, недосказанность какая-то. Хотелось бы все-таки продолжения. Туся, как мне кажется, еще даст всем жару.
А вот сад невыносимо жалко, конечно.