Рецензия на книгу «Сага об Эгиле» — Vita activa и vita contemplativa

«Сага об Эгиле»

Исландские саги, в числе прочего, ломают прочно укоренившийся у современного человека шаблон, согласно которому поэзия есть форма vita contemplativa — в противоположность vita activa, образующей ее сюжет (с одной стороны — Ахилл, с другой — Гомер, чья слепота подчеркивает его принципиальную неспособность к действию).
«Сага об Эгиле» — особенно показательный пример: ее главный герой, знаменитый скальд, которому, насколько я понимаю, принадлежат даже кое-какие литературные инновации (в своем жанре, разумеется), по жизни был отчаянным головорезом, выделяясь даже на общем суровом фоне. Возможно, он был берсерком, то есть во время боя входил в такой раж, что становился почти неуязвим. Словом, его vita была весьма activa. Первое убийство совершил чуть ли не в 7-летнем возрасте — и так до глубоких седин и проплешин. Война и убийство были делом его жизни, которое он перемежал чтением стихов. Последние служили как бы продолжением его основной деятельности, ее непрерывной и непосредственной рефлексией: убил человека — произнес вису. Это примерно как если бы «Илиаду» сочинил Агамемнон, а еще лучше Ахилл (проживи он дольше).
Более того, некоторые из этих сочинений имели вполне практическую, причем жизненно важную функцию, то есть были эквивалентны действию. Я имею в виду песню «Выкуп за голову», которой Эгиль покупает себе жизнь у конунга Эйрика Кровавая Секира. Со временем эта эквивалентность становилась все более опосредованной, и в итоге vita activa далеко разошлась с vita contemplativa.