Рецензия на книгу «Хроники Люциферазы. Три корабля»

«Меня зовут капитан Азриэль Шеклтон, и это мой корабль» – такими словами начинается рассказ о поисках новой планеты Люциферазы, на которую возложены большие надежды. Но никто из членов трёх экипажей не знает, оправдаются ли они. Научная фантастика в этой книге прочно переплелась с древними мифами – Наталья О’Шей со свойственной ей мелодичной поэзией крепко сшила, казалось бы, несочетаемые миры в единое полотно. Героям предстоит разобраться и с тайнами нового мира, и с самими собой. Показать

«Хроники Люциферазы. Три корабля» Наталья О’Шей

«Общее впечатление получается очень странное: будто бы планета – это космический греческий орех, который некий демиург мог бы разломить по линии огненного пояса». Так выглядит из космоса Люцифераза: огненный экватор делит планету на небесно-голубую половину, всегда обращенную к звезде системы, и ночную, погруженную во тьму. Так выглядит и текст книги о ней: многое в нем двойственно и кажется одновременно и фичей, и багом, а общее впечатление получается действительно… очень своеобразное.

Первый контакт

Первые страницы книги никак ее не красят. Здесь, а не в конце размещены отзывы на повесть: сплошь хвалебные оды, исключительно весомые, ибо не могут Олди, Шклярский, Богушевская и иже с ними всерьез советовать нам фигню, ну правда :) Закономерно такой агрессивный прогрев аудитории дает прямо противоположный эффект. Если книга в самом деле так хороша («остросюжетная», «стильная», написана «легким и богатым языком» и т. д.), то зачем, спрашивается, все эти речи, загодя набивающие цену?) Похожее впечатление оставляет и история Хелависы о создании повести, потому что включает оправдательные реверансы в духе «я не профессиональный прозаик, но упорный человек», «я думала, будет несерьезный фанфик, но вышла довольно серьезная повесть»... Как по мне, поставил имя на обложку – гни свою линию до последнего. Уже прозаик. А вот козырный «фанфик» стоило и вовсе оставить злобным рецензентам.

Переводчик-камера

Обещанные автором отсылки и пасхалки сходу вышибают дверь – с обеих ног. С самого начала (и до самого конца): имена исследователей Арктики и литераторов, отсылки к названиям кораблей Колумба, названия песен и строки из них, цитаты из кино, реальные географические объекты в новом качестве и прочее, прочее... Казалось бы, вся эта пестрота могла бы стать интересной игрой с приятными сюрпризами, но подается она настолько в лоб и так густо намазана, что чувствуешь себя страдальцем над черной икрой: «Не могу я ее каждый день, проклятую, есть. Хоть бы хлеба достала!» (с) Знания и открытия не подгружаются постепенно по мере чтения, а вылетают, спотыкаясь друг о друга.

Может быть, так проявляется чувство юмора автора. В одном из старых интервью о книге «Сказки, рассказанные в октябре» я видела такой пассаж: Хелависа отдала реплику «Здоров ли князь?» поющего басом хана Кончака из оперы «Князь Игорь» хрупкой девушке, героине сказки, потому что посчитала этот специфический оксюморон забавным. Схожую мысль (про юмор, но без парадоксов) высказывает главный герой «Хроник...» Азриэль Шеклтон: «Я назвал его (дредноут) именем любимого паба... и в тот момент это казалось мне чрезвычайно смешным» – речь идет о корабле «Пинта Алхимика», родственнике колумбовой «Пинты» и хелависной «Алхимии». Что ж, чувство юмора, ок. Клуб веселых и находчивых постмодернистов, пусть так. Пусть иногда это и правда остроумно, пусть даже во всем этом изобилии найдутся более тонкие подтексты, которые я не в силах оценить. Но когда языковой игры много, уже однажды обретшие свой контекст фразы обесцениваются. Они выглядят не интересной аллюзией, а шаблонным повтором: как будто не рождается ничего нового, только переставляются уже знакомые детальки конструктора Lego. Притом, что повесть изначально не самостоятельна, а родилась из музыкального альбома, подобное обращение со словом усугубляет это впечатление: возникает вопрос, насколько самоценна такая безымянная, по сути, реальность. (И очень интересно мне, как это воспринимается теми, кто в галактике Альхимейра никогда не бывал: они в более выгодном положении или наоборот?)

В книге «Ангелофрения», тоже с альбомом в основе, цитата из песни «Не успеваю» в одноименной главе обрела противоположный смысл, новый драматичный контекст и стала для всей главы ключевой. Благодаря чему я и помню тот эпизод с фразой «Я слишком живая!», прочитанный сто лет назад. Но вот ведь ирония: во всем остальном книжная «Ангелофрения» довольно блеклая и безликая, а у «Хроник...» определенно есть собственное лицо за счет цветастой самобытности, хоть она и валит неостановимым потоком изо всех щелей вперемешку с шаблонами (и повтором даже той самой «слишком живой»). Некстати: видеть посреди сего великолепия неважную редактуру, дословные повторы и героя, дважды очнувшегося «как от толчка» едва ли не подряд, удручает.

Первопроходцы и аборигены

Манера изложения оставляет особое впечатление, но о героях я не могу сказать того же. Второстепенные персонажи, вопреки своим громким именам (Лавкрафт, Лонгфелло, Дэви Джонс и т. п.), неотличимы друг от друга. Тедди Лавкрафт обрел хотя бы одну-две черты характера, плюс автор «подарил» ему иллюстрации, а остальные, скорее, массовка. Центральные герои тоже относительно схематичны и состоят из деталек конструктора покрупнее: если ты самый старший, соедини в себе мудрость, харизму, проницательный взгляд, если ты солдафон, никогда не сдавайся, если ты загадочный герой, вроде как ломающий шаблоны, пусть и твое финальное слово оставит больше вопросов, чем ответов.

Со скрипом это можно объяснить выбором оптики: все описанное мы видим по большей части глазами главного героя. А кто вне его поля зрения – проваливайте вон с авансцены. Сам Азриэль Шеклтон, конечно, живее прочих. Как солдафон, он двигает сюжет своими решениями, а как романтик, открывается с лирической стороны. Однако читателям доступна по факту только расшифровка его речи и, ввиду описанной выше манеры, то и дело мерещится волочащийся за Штирлицем Шеклтоном парашют: местами это как будто речь самой Хелависы, ее подача. И герой просвечивает насквозь. А мемы в его монологах (типа «слабоумия и отваги») вообще ломают созданную реальность, воспринимаясь исключительно приветом от автора.

Самые удачные образы в книге – вОроны-аборигены. Они самобытны и в рамках заданного мира – для экспедиции героев, и за его пределами – для подуставшего читателя. Цепляет их речь, будто обращенная напрямую к подсознанию и шестому чувству, ощущение подкрадывающейся хтони, мрачная красота жуткой и фатальной (ир)реальности ночной стороны планеты... Несмотря на то, что вороны очевидно связаны с песней «Поверь» и в тексте есть цитаты из нее, воспринимается такая связь как нетождественные отражения двух параллельных вселенных. То самое обретение нового контекста, новой жизни для уже знакомых слов, которое наконец-то не выглядит как самоповтор.

Сама Люцифераза и ее обитатели – от воплощенных в материи до кажущихся миражами, ее окрашенные отраженным светом лун снега на горных вершинах и пропасти между ними перепрошили не только Азриэля, но и, в некоторой степени, мое восприятие повести. Как будто я никак не могла собрать мозаику из ярких и кое-как подходящих друг другу кусков с одного угла картинки, зато в противоположном вдруг сам собой нарисовался глубокий колодец с провалом в иную вселенную. И как же жаль, что в этом пазле так и остались рядом с колодцем невнятные дыры и неподходящие детали.

Палеоаудиоинтерпретация

Для сшивания разрозненных лоскутов в полотно есть в повести еще один образ, своеобразный метагерой – это историк-интерпретатор, который расчехляет набор отверток НатальАндревны-ученого, разбавляет Lego-поэзию канцеляритом и сообщает нам, что многие материалы о первой экспедиции на Люциферазу утеряны, повреждены, стерты. Надо же, как удобно :) Это такой остроумный ход на грани читерства: вроде одновременно и пробелы повествования заткнуть, и изюма в композицию добавить – повесть в повести, не хухры-мухры. Но если бы не ход конем, это была бы книга другого качества и масштаба. Хотя на самом деле причинно-следственная связь тут обратная, конечно. Может быть, сама история действительно тянула только на повесть. Может быть, по любым другим причинам Хелависа и вовсе не собиралась ничего объемного из нее делать. Но из-за того, как именно сделана в итоге книга, возникает ощущение, что автора таки не хватило на роман. Я думала в начале чтения, что подошла бы форма романа графического, чтобы поддержать визуально все умолчания, обрывочность сведений и прочее, но... Нет. Слишком много выразительности. Книгу и так уже разрывает изнутри от всего, что силится вместиться в малый масштаб и узкий угол обзора.

Что в результате? Повесть эта не настолько выдающаяся, как обещали рекламные дифирамбы и медаль международной премии, но и не совсем ерунда, как предсказывал мой скепсис. Отдает олдскульностью и отражает многогранность автора вместо созданного мира. С превышенной концентрацией эрудиции, цитат и поэтической недосказанности на единицу объема, с пониженным содержанием обыкновенности, обстоятельности и необходимого времени, чтобы проникнуться происходящим. Этакая пространственно-временная свертка, от которой реальность идет стеклом, совершенно не желая собираться в стройный завершенный витраж. Есть такие прозаические тексты, которые воспринимаются интуитивно/ассоциативно/иррационально – и плевать, из каких деталей они собраны: важно, что они примагничивают к себе. Сложно судить, чем именно – чем-то невыразимым. «Хроники Люциферазы. Три корабля» тяготеют к подобному, но так и не доходят до нужной фазы. Может быть, требуется особое настроение. Может – особое отношение. Да мало ли что еще...

Как оценивать такие выкрутасы, не имею представления, поэтому, как обычно, оценю свои впечатления. Для меня противоречия этой повести аннигилируются где-то в огненном поясе Люциферазы – на экваторе. При этом книгу средней или, того хуже, усредненной не назовешь, такое определение больше подошло бы унылой «Ангелофрении», написанной в соавторстве. В ней Хелависы было мало, зато теперь – через край :) Три с половиной звезды поставить хочется, да нельзя, а четыре ассоциируются у меня с совсем другим исполнением. Выходит, три корабля – три звезды.

Рецензия написана в рамках участия в «Книжном Марафоне». Присоединяйтесь!

Пункт марафона: Книга-новинка 2020 года

Verlem Verlem8 дней 13 часов 28 минут назад

Ваше сообщение по теме:

Интересные посты

История с нравоучениями

Нет ничего удивительного в том, что в своё время эта книга не попала мне в руки. В доме учителя... Читать далее

Доколе?!

Как-то так получилось, что я на Букмиксе постоянно защищаю классику (и это уже не первая заметка с... Читать далее

ОБСУДИМ? (Конкурс заметок)

Вопрос: стоит ли нам поменять систему голосования при выборе победителя? Предпосылки: очень часто... Читать далее

Прямой эфир

Рецензия недели

Читающий по телам

«Читающий по телам» Антонио Гарридо

Иногда так получается, что в руки попадает не книга, а одна сплошная интрига или вообще - кот в мешке! Роман Антонио Гарридо "Читающий по телам" стал для меня именно такой темной... Читать далее

JuliaStar JuliaStar4 дня 6 часов 53 минуты назад

Все рецензии

Реклама на проекте