Рецензия на книгу «Тихий Дон» — Гриш, и шо я в тебя такой влюблённый?

«Тихий Дон» Михаил Шолохов

Кто я такая, чтобы писать рецензию на этот грандиозный роман? Но не рассказать о книге, захватившей и восхитившей меня как ребенка, - грех ещё больший. На днях наткнулась на слова Варлама Шаламова о романе: “Прочесть „Тихий Дон” впервые — большая радость”. Воистину! Призываю всех срочно читать и радоваться.

Это роман-эпопея, в котором можно найти всё, даже то, что найти не ожидал. Любовные многоугольники, войны, революцию, любовь к родной земле, юмор, трагедию, эротику, отсылки к Толстому, цитирование Блока, песни, колоритные описания природы и прочее. А главное - это настоящая литература.

В хороших книгах персонажи подобны читателям, а в плохих - подобны книгам. В первом случае они живые, а во втором - картонные. У Шолохова один персонаж лучше другого.

Гриша Мелехов - это, конечно, апогей. Поскольку он центральный персонаж, то выписан он подробнее других, а центральный он потому, что не казак, а загляденье. Его характер, душевные качества, жизненная философия восхищают. Почитав отзывы, я наткнулась на упреки в том, что он мечется между белыми и красными, между Аксиньей и Натальей. Гриша и сам себя упрекает в этом, сравнивая с Листницким и Кошевым, которым с самого начала всё было ясно. Но обвинения эти напрасны. Жизнь поставила его в очень сложное положение, он как мог шел по ней. Но шёл не бездумно и не беспринципно. Именно поэтому его любили и им восхищались. И я тоже поддалась его чарам. И сам он любил. А самое страшное, что могло произойти в его жизни, - это потеря любимой.

Остальные персонажи тоже хороши. И Аксинья, и Пантелей Прокофьевич, и дед Гришака, и Степан Астахов, и Прохор Зыков. Все они живые и настоящие. Даже Дарья, которая раскрылась к концу книги. Последние сцены с ней не оставляют тебя равнодушной. Приближение смерти заставляет ее осознать, что ей ни одного мужчину “дюже” не довелось любить. “Любила по-собачьему, кое-как, как приходилось... Мне бы теперь сызнова жизню начать, - может, и я бы другой стала?”.

Во время чтения я периодически вспоминала людей, что так боятся спойлеров. Мне кажется, эта боязнь характеризует с плохой стороны либо читателей, либо книги. Вот я ведь знала прекрасно, чем кончится гражданская война, но это не мешало мне переживать за Гришу и Верхнедонское восстание так, как будто мои переживания могли изменить ход истории.

А еще во время чтения меня посещали те же мысли, что были в моей голове в школьные годы, когда я читала “Белую гвардию”. Как можно было разрешать публиковать такие книги? Ведь это же чистая контра! Ведь читаешь и болеешь против красных.

Отдельно стоит сказать о языке. Поразительные описания в книге. Невероятно красочные, образные, яркие, выпуклые. Чувствуешь себя даже не консноязычной, а немой, когда видишь такую прозу. Сначала роман было трудно читать из-за обилия казацкого диалекта, но потом ты привыкаешь к тому, как гутарят герои, и начинаешь умиляться всем этим “ажник”, “кубыть”, “трошки” и “нехай”. Нашла я тут и слова, которые слышала в детстве, - “цибарка” и “жменя”. Вот, значит, они откуда.

Помимо слов нашла я еще кое-что близкое. “Нехай Россия - сама по себе, мы - сами по себе”, - говорят казаки. Я, как житель соседней окраины империи, тоже так размышляю.

А еще я тоже люблю степи и поля, которые воспевает автор. Вот только наши ставропольские степи и поля гораздо красивее соседских. Просто Шолохов был не в курсе.

В романе много горя и смертей, здесь все страницы завалены трупами. Но есть место и юмору. Казаки иронично смотрят на жизнь, их речь полна шуток-прибауток, они даже ругаются очень смешно. А такие эпизоды, как история Брёха или разочарование Пантелея Прокофьевича в неприметно одетом генерале, читать без улыбки невозможно.

Заканчивается роман ужасно. Но Шолохов ещё щадит нас. Мы видим Григория с сыном у ворот родного дома. И занавес опускается. Но не нужно много ума чтобы понять, что вряд ли его ждёт долгая жизнь. Харлампий Ермаков (один из прототипов Григория) был расстрелян в 1927 году.

Закончить текст хочется математикой, точнее математической лингвистикой. Статистический анализ показал, что между «Тихим Доном» и другими произведениями Шолохова дельта Бёрроуза минимальна. То есть их писал один и тот же человек.

Но никакие расчеты не помогут понять, как так вышло, что произведение, в котором банда Фомина возникла как реакция на продразверстку, написал боец красных продотрядов. Наверное, просто повзрослел. В любом случае спасибо ему за “Тихий Дон”.