Рецензия на книгу «Один в Берлине» — Каждый определяет сам

«Один в Берлине» Ганс Фаллада

Берлин, идёт 1940-й год. Перед читателем разворачивается история двух обычных людей, с обычными заботами и тревогами, меньше радостями и больше страхами, живущих в обычном доме, обычно для того времени потерявших сына на фронте. Эта притворная сонная серость не может вечно укрывать бурлящий в душе кипяток страха и несогласия, её обманчиво успокаивающий дурман грозит стиранием личности. И Отто Квангель вместе с супругой решает начать войну с системой, явно понимая, что маленькое воробьиное гнездо очень легко разворотить, раздавить чёрным большим башмаком, стереть его с лица земли.

Тем не менее, автор не пытается вытащить Квангелей из их естества, присвоив им титулы героев, превратившихся в орлов-удальцов, сметающих нацистский режим с пути. Нет, их история тиха и неспешна, порой монотонна, постепенно набирая обороты к самому концу.

Пожалуй, открытки со строками протеста против господствующего режима - это не подрыв военной техники и не работа шпионом, но это осознанное тихое и решительное согласие пойти на смерть просто ради того, чтобы разбудить хотя бы нескольких людей, растрясти их от окоченелого состояния "меня это не касается". Каждый познаёт стах смерти и страх рождения в одиночку, по этой тропе не пройти вдвоём, но жизнь - это переплетение сотен тысяч нитей, пересечение сотен тысяч дорог других, они не могут не касаться кого-либо. Вопрос лишь в дальнозоркости, близорукости и силе духа признать этот факт или опровергнуть его.

За время чтения, к моему личному читательскому ужасу, главные герои становятся чуть ли не близкими друзьями. Учитывая почти абсолютное отсутствие стилистических троп и односложные описания, это поистине удивительный и удручающий факт - это, значит, что читатель будет страдать. Но такие книги пишутся и не ради потехи да забавы.

Конечно, есть в данной книге и недочёты: угловатый слог автора, чёрно-белый мир с чёрно-белыми героями, субъективные оценки автора, но что-то выделяет данное произведение, не позволяя ему стать эпизодическим в читательском опыте. В какой-то мере это вопросы о жизни и смерти, о смысле жизни и смерти, о том, есть ли он хоть где-нибудь или, возможно, он есть везде. Но, пожалуй, это определяет каждый сам для себя; и там, где в потугах сломать решётку одним лишь крылом один увидит бессмыслицу, другой узрит всю суть и всю драгоценность отмеренного человеку века.