Рецензия на книгу «Тропою грома» — Балет про апартеид

«Тропою грома» Питер Абрахамс

Американский поэт Каунти Каллен написал стихотворение, которое, вероятно, отчасти вдохновило Питера Абрахамса на написание романа (и совершенно точно дало название книге):
Черный и белый проходят тропой,
Глядя друг другу в очи.
Один — ослепительный день, другой —
Скорбная гордость ночи.
Смотрит с опаской на них черный люд,
А белые требуют мести:
— Дерзость какая! Глядите, идут —
Эти двое… вместе. —
Но что им те взгляды и бранная речь, —
От дома идут они к дому…
Так молния, словно сверкающий меч,
Проходит тропою грома.

На первый взгляд это история о любви. И, да, здесь есть любовь и любовники. Одна пара. Если приглядеться - две пары. Если посчитать - три пары, а если подумать - пять или... эм, ну и пылкий народ живет в этой африканской деревушке. Но стоит взглянуть глубже, и это книга о революции, а любовь - всего лишь антураж и один из поводов призвать к восстанию.

В какие-то моменты написанное очень перекликалось с "Бесчестьем" Кутзее. Для меня обе книги раскрылись полнее после этой их переклички. И, наверное, чтобы лучше понимать Кутзее, стоит еще что-то почитать из Абрахамса. Внесла в планы.

Итак, кратко о сюжете: в одной глухой деревушке белый человек сделал ребенка своей чернокожей горничной и оказался достаточно сентиментальным, чтобы тайно оплатить сыну приличное (столичное) образование. Повествование начинается в тот момент, когда юноша, получив докторскую степень, отказывается от перспективных предложений, прощается со столицей, порывает со своей девушкой (тоже из "цветных") и отбывает обратно в деревню, чтобы стать там учителем английского.

Вообще-то он уехал из дома в 15 лет, но такое чувство, что в 5 - настолько ничего и никого не помнит. Деревенский быт поражает его своей нищетой: жалкие гроши из его кошелька, с которыми в столичной кофейне толком не посидишь, для сестры и матери чуть ли не зарплата за три месяца. Местные больны, истощены, но своего бедственного положения не осознают, потому что другой жизни не видели, и привычное существование считают единственно правильным.

Общество четко разделено по цветовой дифференциации штанов расовой принадлежности: местные "черные" племена, белые "понаехавшие" и "цветные" - результат редких браков и частого насилия. И все эти люди - как краски: у каждого цвета своя кювета. К удивлению полагавшего всех осчастливить героя, школа в регионе есть, но... она в поселке "черных", перед которыми "цветные" задирают нос. Для героя это разделение оказывается куда более травмирующей вещью, чем бытовые неудобства и полуголодное существование (тем более, что голодает недолго - школу он-таки организует, начинает там преподавать и получает королевскую (в сознании местных) зарплату).

Герой привык общаться на равных с умными воспитанными людьми и вдруг (всего ночь пути на поезде от столицы) оказывается среди безграмотных соседей, которые смотрят на образованного человека, как на божество, и полуграмотных агрессивных белых, которые могут безнаказанно его избить, искалечить, даже убить. Именно в попытках поговорить с кем-то на равных, не снизу вверх и не сверху вниз, завязываются его отношения с белой девушкой. Ну а потом, ясное дело, "доктор, мы теряем его" - влюбленный человек адекватно мыслить не в состоянии. И даже выяснив, что местный хромоногий кривой сумасшедший инвалид - это предыдущий "цветной", влюбившийся в белую девушку, выводов герой не делает и, как лемминг, несется к своему обрыву.

Финальное месилово-мочилово, любезно заспойлеренное аннотацией, выглядит по-голливудски, но максимально неадекватно: влюбленные решают бежать в места поцивилизованнее, где за свою любовь не придется платить жизнью и здоровьем, до поезда полчаса, успевают тик в тик, но на пути их ждет засада. Соотношение 2 к 3 в пользу "наших" (инвалид, который когда в себе - сильный, а когда псих, то еще и буйный, вызвался проводить, чтобы не получилось как у него). Один из злодеев видит психа и говорит: "Ну и пойду-ка я за подмогой". И вообще получается 1 к 3! Однако, вместо того чтобы быстро пнуть оставшегося злобного белого в коленную чашечку (или выше) и бежать себе ловить поезд, герой первым делом отправляет любимую обратно домой, а инвалид за каким-то интересом лезет в кусты. Злодей почти удушил героя, но вдруг начал хвалиться, как он в прошлый раз тоже был молодец, и у психа наконец-то сносит крышу. Они со злодеем убивают друг друга, а герой возвращается за любимой женщиной, потому что "Сари одна в Большом доме, она наверно с ума сходит от страха за меня".

Я бьюсь в фейспалмах, поезд уходит, влюбленные косплеят Бонни и Клайда.

Эпилог: газеты все переврали, но местные-то знают как было. Ну или догадываются. Некоторые. Те трое, которым было не наплевать.

Героев убили только ради того, чтобы бунтарь произнес пламенный монолог с призывом к восстанию, причем проделано это максимально сумбурно и бессмысленно, так что за финал я снизила оценку.

И все-таки, главное автор сумел высказать и донести, протянуть красными нитями через всю книгу и даже не смазать невнятным финалом. Год написания - 1948 (начало апартеида в ЮАР). Рефреном звучит фраза: "Разве правильно, чтобы сын знал больше отца, чтобы отец робел под взглядом сына?" И автор отвечает: "Правильно! Не верьте старым устоям, не идите привычными тропами". Показанная им революционная молодежь, кажется, и правда видит и понимает больше, предчувствует яснее. Молния идет тропою грома, буря надвигается и готова всех уничтожить, и надо не прятаться, как робкий пингвин, а взлетать над бурей, как буревестник.

Один из самых интересных персонажей книги (вряд ли вы сейчас удивитесь) не главный герой. Это юноша-еврей, делающий подробные записи о происходящем и соединяющий своей дружбой чернокожего революционера и "цветного" учителя. До того, как любовная история достигла трагического финала, троица друзей изрядно расшатали общественные устои и довели одного упертого старичка-расиста, сторонника сегрегации, до нервного срыва.

Показателен диалог этого юноши и его старика-отца, который призывает "быть пингвином" и тихонечко пересидеть бурю, не связываясь, не вмешиваясь, не бунтуя:

- Когда ты жил на родине, ты никого не трогал?

- Никого, - вздохнул старик.

- А тебя все-таки тронули. У тебя убили жену и двоих детей. мою мать, моего брата и сестру.

- Что ты об этом знаешь? Только с моих слов. Ты тогда был ребенком.

- Нет, ты скажи: убили или не убили?

- Убили, - с болью сказал старик.

- А ты и здесь за ту же песенку - не будем трогать, и нас не тронут.

- Может, здесь люди другие.

- Да, надейся!

На меня этот диалог произвел большое впечатление. И вообще, мелкие, проходные, казалось бы, события в этой книге весомее ключевых, сюжетообразующих. Я знаю, что по книге поставлен балет. Интересно, наверное, но для меня очевидно, что все самое важное осталось на страницах, в таких диалогах, в мимолетных мелочах. Хотя я бы все равно посмотрела как сделано.