Рецензия на книгу «Не все коту масленица» — Шекспир с русским характером

«Не все коту масленица» Александр Николаевич Островский

Именно так - русский Шекспир - называли Островского его современники. Я, пожалуй,  соглашусь. "Не все коту масленица" - еще одна замечательная пьеса Александра Николаевича о нравах 18 века, царящих в московских домах. Точнее, конца 18 века. Когда молодое поколение уже пыталось бунтовать, отказывалось бездумно, со страхом в душе, подчиняться принятым устоям и бессловесно терпеть самодурство тех, кто имел власть над ними. Находились и взрослые, готовые поддержать молодежь. Иными словами, Островский в своих произведениях неизменно шёл в ногу со временем.

Пьеса читается легко, а особенный язык купеческого мира доставляет эстетическое удовольствие:

"Две музыки, одна в комнатах, другая на балконе для зрителев. Официанты в штиблетах. Ефект?"

"...так она языком-то, как на гуслях играла."

"Что ты, как статуй, стоишь!"

"Это значит, на лютую казню. Лучше расказните меня здесь; но не страмите."

Меня подкупило умелое сочетание в пьесе откровенно комичного и тонко ироничного. Купец-самодур Ахов предстаёт перед зрителем/читателем во всей своей "красе", без нюансов и оттенков. Ему безжалостно отведена комичная роль. Порой я задумывалась: а не перегибает ли автор палку? Ахов все же делец, богатый и умелый на своем поприще, хитрый, я уверена. Разве будет он вываливать все, как на духу?

"Ну, возьми половину, а остальное завтра. Жаль мне вдруг-то. Понял?"

"Ведь я сирота, в этаком-то доме один я путаюсь, даже страх находит."

"Одно мне больно, одно обидно: непокорность ваша. Ведь я почётный, первостатейный, ведь мне все в пояс кланяются; а в этакой лачуге мне почету нет!"

Но в этом-то вся его сущность: зачем стесняться тех, кто должен ему в ножки кланяться? Можно правду-матку рубить и про себя, и про них, тех, кто слабее и беднее.

"Я таких-то, как ты, к себе дальше ворот и пускать не велю."

"Не ей чета, и красивее ее найду. Ты думаешь, я в самом деле, что ль, влюблен? Тьфу."

Еще одна однозначная по сцене ходила - кухарка Маланья. Тупа, как валенок.

Всех остальных - и вдову-купчиху Круглову, и дочь ее Агнию, и племянника Ахова Ипполита - раскусить с наскока было проблематично. Не сразу раскрыл их Островский. Путал зрителя/читателя. То ли иронизируют они, то ли правду говорят. То ли умны и самолюбие имеют, то ли подчинятся в итоге силе и деньгам. Особую симпатию имею я к купчихе Кругловой. Всю жизнь она провела под патриархальным гнётом - от отца и мужа многое повидала и прочувствовала. Не сломалась и дочь свою от такой же участи спасла.

"Ты мне не говори; свой такой же чадо был. Один, видно, их портной кроит. Одна разница: мой-то нас мучил, мучил, да чуть с сумой не оставил; а ваш-то зарылся по горло в деньгах..."

Да и Агния за себя постоять может, за словом в карман не полезет. Но мать слушает. Умница, в общем. Ипполита быстро на дрожжах любви перевоспитала. Тот и бояться Ахова передумал, и свое отстоял, и даже смекалку проявил. В общем, обвели самодура вокруг пальца.

На том сказочке конец.