Рецензия на книгу «Седьмая функция языка»

«Седьмая функция языка» Лоран Бине

Когда я поступила на экономический факультет, я немного заскучала по литературе. Тогда я раздобыла где-то учебник для вузов по зарубежной литературе XX века и прочитала его по диагонали. Самое удивительное ждало меня в параграфе, посвящённом французской литературе. Если в параграфах о литературах других стран речь шла только о писателях, то тут много абзацев отводилась каким-то критикам/философам/литературоведам/психоаналитикам. Удивительно! Я запомнила слово “постструктурализм”, имена “Ролан Барт” и “Юлия Кристева”, а также загрустила, узнав шокирующую новость о “смерти автора”. Эта информация не давала мне покоя все эти годы. И вот наконец мне попалась в руки нужная книга.

“Седьмая функция языка” - это очень забавный роман, если вы, например, студент-филолог или лингвист. Ну или если вы хотя бы я. Несмотря на то, что мне очень не хватало знаний (у меня есть только смутное представление о том, кто такие Фуко, Деррида, Делёз, Бодрийяр, Лакан, Кристева, Барт, и что такое “семиотика”) , чтобы понять всё, что насочинял Бине, мне всё равно периодически было очень смешно.

О чем же книга? Грузовик сбивает известного учёного, он через некоторое время умирает в больнице. Полиция выясняет, что пропал документ, содержащий информацию о “седьмой функции языка”, обладающей какой-то магической силой. А значит это было убийство. И оно лишь первое. Гора трупов растёт. Спецслужбы разных стран ведут охоту за этим клочком бумаги. Всё бы ничего, да только львиная доля персонажей романа - это реальные и всемирно известные люди. Бине создаёт альтернативную историю (а местами даже альтернативную вселенную, потому что к реальным людям он подселяет одного героя чужого романа и периодически даёт отсылки к разным известным книгам).

Для начала ему очень повезло с событиями, произошедшими в 1980 году. Ролана Барта действительно сбил грузовик. Луи Альтюссер действительно задушил свою жену. Франсуа Миттеран начал свою избирательную компанию и действительно сенсационно выиграл в 1981 году. В Болонье действительно был взрыв. Лоран Бине взял все эти реальные события, сложил вместе и придумал, чем их объединить и как объяснить. Лишь кое-где он отступил от фактов. Например, похоронил философа Жака Деррида на 24 года раньше.

Известных интеллектуалов автор представил в очень комичном свете. Ничто человеческое им не чуждо, они регулярно предаются порокам и готовы убивать, чтобы заполучить тайное знание. Простоватый комиссар полиции ласково называет их “долбанные мудрилы-педрилы”. Удивительно, что Бине не сбил грузовик после выхода романа в 2015 году. Вероятно, у тех персонажей, кто был ещё жив, не поднялась рука на лауреата Гонкуровской премии.

Отдельно стоит рассказать о тех, кто ведёт расследование. Это комиссар полиции Жак Байяр и молодой преподаватель Симон Херцог, которого пришлось взять в помощь, чтобы разобраться в этой лингвистически-философской головоломке. Симон - это одновременно и Шерлок Холмс, и Адсон из “Имя розы”. Он вроде бы умный, но толку от этого нет. Он создан для того, чтобы даже такой читатель, как я, чувствовал себя иногда сообразительнее. Кроме того, он вечно отвлекается на женщин, из-за чего пропускает всё самое важное. Кстати. В книге есть забавные описания секса интеллектуалов. Поскольку я не отвлекалась на женщин, я раньше наших следователей заподозрила Кристеву и опознала Романа Якобсона. Кстати 2. Спасибо Бине, теперь я знаю о существовании такого известного лингвиста, родившегося в России.

Поскольку роман замешан на семиотике, мне сразу же везде начали мерещиться знаки. В день рождения Эко я дочитала до того места, где у Бине появился он. Стоило в новостях увидеть списки (и лжесписки) гостей Джеффри Эпштейна, где был и Ноам Хомски, как он тут же выпрыгнул со страниц романа. Волшебство.

Очень приятно опознавать в тексте отсылки к прочитанным книгам.

Эко с интересом выслушивает историю об утраченной рукописи, из-за которой убивают. Он видит человека, проходящего мимо с букетом роз. Мгновение его мысль блуждает сама по себе: в голове мелькает образ отравленного монаха.

Здесь прям идеально совпал год.

А вот эпизод, который чуть опережает время.

К компании Корделии подтянулась undergrad по имени Донна и спрашивает, какие новости в девичьем братстве: «How is Greek life so far?» (Greek life – так обозначают распространенную систему братств и сестринств, потому что в названиях большинства из них используется греческий алфавит). Донна с подружками собирается устроить реконструкцию вакханалии.

Донна Тартт поступила в университет только в 1981 году. Но я всё равно через несколько страниц посмеялась над церемонией, которую она провела на кладбище.

Смешного в книге много. Например, эпизод в библиотеке.

Он минует раздел «Psychoanalysis» и устремляется в «Новый роман», но там тупик.

О да, “новый роман” - это забавно, но тупик.

Роман начинается с того, что “жизнь - не роман”. Потом нам повторяет это же утверждение Симон Херцог. Но к концу книги он начинает в этом сомневаться и подозревать, что он всего лишь персонаж. Ммм, обожаю такое!

Так существует ли та самая магическая седьмая функция языка, из-за которой умер Барт? Непонятно. Но с другой стороны... А как тогда объяснить победу Миттерана и Обамы (да-да, внимательный читатель найдет в книге и его)?

Пора остановиться. И напоследок: Слава великому Протагору!