Рецензия на книгу «Багровый остров» — Маски сброшены, товарищи!

«Багровый остров» Михаил Булгаков

Великолепная пьеса. К сожалению, малоизвестна. Постановок по сравнению с «Бегом» кот наплакал, я уж не говорю о «Зойкиной квартире». Что неудивительно, я думаю. Режиссер, берущий эту пьесу в работу, должен обладать поистине великолепным чувством меры. Чуть шаг в сторону, и театр превратится в безвкусный балаган. Те мысли, боль и эмоции, что хотел донести Булгаков до зрителя, будут перекрыты пошлой буффонадой.

А сказать было о чем. О себе, судьбе своих великих, несчастных пьес и романов, о безграмотных цензорах, приживалах и подхалимах от театра, об авторах, вынужденных кромсать своё сокровище ради того, чтобы его увидели зрители. Или не вынужденных, а готовых на всё. От голода, неустроенности, невостребованности. Об идеологии, уродующей театр. О страхе. Пьеса многослойна, многострадальна. Я читала и пыталась представить, как можно всё это вывести на сцену. Если честно, получалось плохо.

Какой-то московский театр, режиссер Геннадий Панфилыч, на свою голову женатый на актрисе, автор Дымогацкий, любитель Жюля Верна, голодающий и пытающийся выжить в новых условиях, подстроиться под красную идеологию, актеры (вот они везде и всегда одинаковые, что у Островского, что у Филатова, что у Булгакова), музыканты под предводительством все понимающего дирижёра, вездесущий Метелкин, на котором держится всё театральное нутро и невидимый Володя, превращающий сцену то в готический замок, то в экзотический остров.

Все они впервые держат в руках пьесу автора, их вытащили с репетиции «Горе от ума», они до сих пор во фраках, но прямо здесь и сейчас должны превратиться в дикарей и генерально отрепетировать историю восстания на необитаемом острове в роли красных эфиопов и белых арапов (однако, колористика странная, но без белых и красных нынче никуда). С участием английских матросов, лордов той же национальности и всяких французских месье. К чему такая спешка? К нам едет ревизор! Ой, Савва Лукич. Старикан-чиновник, от которого зависит судьба постановки.

«Паспарту (вбегает, растерян). Лорд!..

Лорд. Какая еще пакость случилась в моем замке?

Паспарту. Савва Лукич приехали!

Матросы (с корабля). Савва Лукич в вестибюле снимает калоши!»

Невероятно смешно всё это получается. Актеры, не зная текста, несут отсебятину.

«Леди. О, нет! Мой попочка никогда не врёт. (Бьет его по другой щеке.)

Кири (про себя). Ах, говорил я тебе, не связывайся с ледями!»

(Попочка – это попугай, которого играет всё тот же Метелкин.)

Не переключившись окончательно с грибоедовской пьесы, вкрапляют Чацкого.

«Лорд. Нет, что ни говорите, а когда, постранствовав, воротишься опять, то дым отечества нам сладок и приятен.»

Савва Лукич недоволен, запрещеньице выдает – где мировая революция в конце, а?

«Лорд. Метёлкин! Если ты устроишь международную революцию через пять минут, понял... Я тебя озолочу... 

Паспарту. Международную, Геннадий Панфилыч?

Лорд. Международную!

Паспарту. Будет, Геннадий Панфилыч!»

(Паспарту - опять Метёлкин.)

Савва Лукич доволен. Выдает разрешеньице:

«Савва. В других городах-то я всё-таки вашу пьесу запрещу… нельзя всё-таки… пьеска – и вдруг всюду разрешена!»

Памфлет, гротеск, буффонада – всё это «Багровый остров», срывающий маски в театре, с тех, кто подстраивается под власть имущих. Конечно, Булгакову не простили этого издевательства. Те, кто поначалу хвалил пьесу, называл её острой, идеологически верно направленной, после ответа Сталина («Вспомните “Багровый остров”, “Заговор равных” и тому подобную макулатуру, почему-то охотно пропускаемую для действительно буржуазного Камерного театра.») на письмо-донос ругали произведение и самого автора, не стесняясь в выражениях.

Что ж… Михаил Афанасьевич был прав. И в этом сила, бессмертие Мастера и его творений.