Рецензия на книгу «Записки о России французского путешественника Маркиза де Кюстина» — Этот ваш Пушкин не гений вовсе, а обычный подражатель

«Записки о России французского путешественника Маркиза де Кюстина» Астольф де Кюстин

Если быть честной, книга, конечно, не про Пушкина. Но мы с детства настолько привыкли считать нашего Александра Сергеевича непревзойденным гением, что мнение француза, современника поэта, оказалось для меня, прямо скажу, убийственным. Эдакий хук слева и справа, а в довершение и нокаут. В общем, такое обойти стороной я не могла:

«- Восхваляют его стиль… Однако эта заслуга не столь велика для писателя, родившегося среди некультурного народа, но в эпоху утонченной цивилизации. Ибо он может заимствовать чувства и мысли соседних народов и всё-таки казаться оригинальным своим соотечественникам. Язык весь в его распоряжении, потому что язык этот совсем новый. Для того чтобы составить эпоху в жизни невежественного народа, окружённого народами просвященными, ему достаточно переводить, не тратя умственных усилий. Подражатель прослывет созидателем.»

Теперь мир для меня не будет прежним. Поэтому в тему для дискуссии приглашаются знатоки (и не знатоки тоже) Пушкина.

Mais revenons à nos moutons. Маркиз Астольф Луи Леонор де Кюстин – известный в свое время, и не только во Франции, писатель и путешественник.

В 1839 году, в эпоху правления Николая I, он решил посетить Россию. Убежденный роялист, де Кюстин хотел найти в России доказательства «за» монархию, но, судя по всему, вернулся маркиз на родину уже республиканцем. В России знали о приезде француза и постарались сделать все, чтобы у него сложилось приятное, то есть «правильное», впечатление о стране, так как понимали, что де Кюстин впоследствии напишет о своей поездке: маркиза принимал сам император и вел долгие разговоры с ним, вешая лапшу на уши, де Кюстина приглашали на все светские мероприятия и старались закрутить так, чтобы он видел исключительно парадную сторону России, если же писатель пытался прорваться в крепость, библиотеку etc, ему не отказывали, нет, но создавали всевозможные препятствия. К маркизу были приставлены провожатые, шпионы, соглядатаи, чтобы, не дай бог, он не увидел, не встретил, не услышал кого-то или что-то неправильное. Но, к большому огорчению императора и приближенных (огорчение – это мало сказано), де Кюстин оказался неглуп, наблюдателен, упорен и принципиален. На родину он отправлял исключительно восторженные письма, при этом тайно записывая совсем другие впечатления и размышления, прятал их, понимая, что за них его могут арестовать. Спустя несколько лет в Париже выйдет книга, имевшая эффект, не побоюсь этой банальности, разорвавшейся бомбы. Царедворцы во главе с императором лежали в обмороке. Срочно были заказаны статьи, очерняющие автора. Сама же книга, естественно, была запрещена в России.

Маршрут де Кюстина начинался с Петербурга, в котором он надолго застрял, посещая балы, свадьбы, именины etc, наконец-то вырвавшись, он доехал до Москвы и через Владимир добрался до Нижнего Новгорода. Российские города не понравились маркизу. Ни архитектурой, ни общественным пространством, ни природой. Они казались ему плохой копией европейских городов, особенно раздражали его колонны и портики. Он не понимал, зачем в северных городах, в которых большую часть времени люди проводили в помещении, нужны элементы, предназначенные для жаркого климата. Природа казалась де Кюстину серой, бедной и тоскливой. Городские пространства неоправданно большими и пустынными. Правда, при подъезде к Петербургу и Москве он восхищался их общим видом, но при приближении к ним и проявлении частностей разочаровывался. Особого места в книге удостоились, конечно, российские дороги и ямщики. Не один раз маркиз мысленно прощался с жизнью, сидя в разваливающемся экипаже, который то скакал по бревнам или валунам, угрожая выбросить пассажира из своего нутра, то летел на всех парах с крутой горы, рискуя слететь в пропасть. Грязные, кишащие насекомыми гостиницы, неопрятные, плохо одетые простолюдины, повсеместная жестокость по отношению к людям и животным – все это оставило глубокий след в памяти путешественника. Он отмечал, что простые женщины в Петербурге, встречавшиеся ему на улицах города, очень некрасивы, а те, что блистают в высшем свете столицы, теряют свой блеск без бриллиантов и дорогих нарядов. Только мужчины, по мнению де Кюстина, отличались приятной внешностью. Чем дальше от столицы, тем чаще он видел красивых крестьянок. Учитывая интерес маркиза к мужикам, я было подумала о его нетрадиционных наклонностях, но не стала ставить на него это клеймо. Но позднее нашла информацию, что он был замешан в некоторых подобных историях.

Сердцем всей книги были, конечно, рассуждения Астольфа о природе деспотизма и рабства в России. Натуре де Кюстина было настолько чужды и противны их проявления, особенно низкая цена человеческой жизни, что он весь кипел внутри, тема эта была лейтмотивом всех записей.

«Нужны были невероятные, сверхчеловеческие усилия, чтобы закончить постройку в назначенный императором срок. На внутренней отделке продолжали работу в самые жестокие морозы. Всего на стройке было 60000 рабочих, из коих ежедневно многие умирали, но на смену этим несчастным пригоняли тотчас же других, которым, в свою очередь, суждено было вскоре погибнуть. И единственной целью этих бесчисленных жертв было выполнение царской прихоти,» - так описывает маркиз восстановление Зимнего дворца после пожара, практически полностью уничтожившего здание.

Выводы путешественника о характере русских (крестьян и мещан) у меня не вызвали доверия. Да и откуда ему было разобраться в этих сословиях, он видел их только издалека. Зато мысли о представителях высшего света, приближённых к императору и чиновниках были близки к реальности.

«Первое, что бросилось мне в глаза при взгляде на русских царедворцев во время исполнения ими своих обязанностей, было какое-то исключительное подобострастие и покорность. Они казались своего рода рабами, только из высшего сословия. Но едва лишь наследник удалялся, как они принимали независимый вид и делались надменными, что создавало резкий и малопривлекательный контраст с их обращением за минуту прежде. Впечатление было таково, что в свите царского наследника господствует дух лакейства, от которого знатные вельможи столь же мало свободны, как и их собственные слуги.»

Порой де Кюстин выступает визионером:

«И не пройдёт 50 лет, как либо цивилизованный мир вновь подпадет под иго варваров, либо в России вспыхнет революция, гораздо более страшная, чем та, последствия коей Западная Европа чувствует еще до сих пор.»

Ещё очень много интересных фактов и мелочей, замеченных автором во время путешествия по России, остались за рамками данной рецензии, но я не рискую злоупотреблять вашим вниманием.

Книга читается быстро и легко. Немного тормозят повторения одной и той же мысли о кошмарной судьбе русского народа. И это учитывая, что произведение маркиза в данном издании было несколько усечено редакторами: убраны лишние, на их взгляд, философствования, семейные подробности и повторения. Де Кюстин очень редко, но все же допускал фактические ошибки, хорошо, что к книге есть комментарии, корректирующие записи автора.

Самое главное, что сделал де Кюстин для меня – заставил вникнуть в суть эпохи Николая I. Я стала читать больше об этом времени. И с удивлением обнаружила очень много сходства с современной Россией. Я подумала: «200 лет прошло, а всё те же на манеже!» Возникла даже крамольная мысль, что никто ничего нового сейчас не изобретал. Просто взяли и стибрили у Николая I основные принципы управления страной.