Рецензия на книгу «Воля и власть» — Прощание с циклом "Государи Московские"

«Воля и власть» Дмитрий Балашов

Это десятый и последний законченный роман из цикла "Государи Московские".

Остался только незаконченный роман «Юрий», который оборвался в связи с трагической гибелью писателя.

Весь цикл представляет собой изображение жизни средневековой Руси и охватывает период русской истории с 1263 по 1425 года.

Уникальный и основной труд творчества писателя включает не только историческое описание того периода, но и различные философские взгляды, богословные рассуждения, которые составляли основу духовной жизни Руси.

Это был переломный этап русской истории, создание единого Русского государства.

В романе "Воля и власть" по-прежнему мы видим тех же персонажей. Продолжается правление великого князя Василия I, старшего сына Дмитрия Донского, попытки влияния его жены Софьи на политические решения князя. Софья, так и не переставшая находиться под властью идей своего отца, воинственного литовского князя Витовта, и только-только начинающая понимать русский народ, его духовную сущность.

Следующие одна за другой смерти детей-мальчиков, наследников князя, ставит под угрозу новый порядок передачи власти, введённый ещё митрополитом Алексеем. 

И по-прежнему Русь зависит от Орды.

И по-прежнему продолжается противостояние с литовским князем Витовтом, стремящимся подчинить себе всю Русь.

Католики пытаются уничтожить православие и установить власть Папы Римского на Руси, также как они утвердились в Литве.

Большое место занимают в романе события в Вятке, борьба вятчан с новгородцами.

Сильно описана сцена конфронтации Анфала Никитина со своим бывшим соратником, предавшим его в последствии. Что лучше: воля свободного человека, нередко переходящая в пьяную анархию и разбой, или сильная власть единого князя, также нередко переходящая в тиранию? И не так легко найти ответ на этот вопрос.

Да и сама судьба Анфала Никитина, мечтающего построить свободное казаческое государство, вызывает особый интерес.

Но народ продолжает жить в соответствии со своими традициями.  

Огромное внимание в романе уделено сельскому, плотницкому труду. После каждой распри, татарских или литовских набегов, Русь восстанавливается, города отстраиваются заново.

Параллельной линией продолжается рассказ о судьбе рода Федоровых.

Автор на примере нескольких поколений одной семьи воинов и крестьян ярко и образно показал роль безвестных простых людей в этот сложный период русской истории, период возвышения Москвы, становления единой Руси. Эта линия романа одна из самых интересных, так как согрета пронзительной любовью­ к родимой земле, родной природе, труду и семье. Балашов обращается к фольклору, вставляя тексты народных песен, описание народных обрядов.

Эта книга, как и другие из цикла, изобилует использыванием древнерусских слов и оборотов речи, что передаёт дух средневековой Руси.

Такой стиль повествования затрудняет чтение, но зато как красочно и с поразительной достоверностью отражает быт, характер и нравы людей!

Остается впечатление, что собственными глазами видишь и переживаешь все перепетии событий в эти непростые годы.

И ещё мне очень понравилось совмещение сюжетной линии с авторскими отступлениями, где писатель рассуждает о вере, значении молитвы, о совести, осознании греха и святости.

Красной нитью через весь роман проходит мысль о милосерд­ии и божьей справедливости, с которой люди и их дела со временем будут рассужены.

Балашов в своей эпопее создал множество ярких персонажей, быт и нравы всех сословий.

Он не отож­дествляет государственные заслуги и личные качества того или иного исторического лица. И это хорошо показано на примере Дмитрия Донского, Ивана Калиты и самого митрополита Алексия.

Иногда слышится осуждение того или иного поступка, но также показана их основная цель - защита языка и веры.

Время требовало отречения от себя во имя Руси.

Балашов утверж­дает о невозможности святости и безгрешности в мирской жизни, лишь только пус­тынножители, такие как Сергий Радонежский, могут быть подлинно святыми. 

В романе рисуется образ Руси с богатой материальной культурой, с обширными экономическими и торговыми связями. 

И проблемы древних русичей не перестают быть актуальными на сегодняшний день:

«Псковичи во след Новгороду тоже отказались от западных монет, которые почему-то очень дорого было купить, и очень мало они начинали стоить при обращении с ними в торгу. Также, как и новгородцы, плесковичи сковали серебряные деньги, разом прекратив тайное ограбление Руси с помощью «артугов», «грошей» и «кораблеников»».

Балашов уделяет большое внимание развитию иконописи на Руси.

Из романа в роман на протяжении этого цикла читатель смог проследить за работой Феофана Грека и Андрея Рублева. В этой книге Рублев пишет Троицу, как исконный православный взгляд на треединство Бога.

А ещё мне понравился собирательный образ русской женщины - верной подруги своему мужу, независимо от общественного статуса.

Преданная помощница, горячо любящая своего «ладу» с непростой и тяжёлой судьбой.

"Я говорю о женщине-матери, издавна зародившей лучшие свойства национального русского характера....

И передача традиций, навычаев, навыков, памяти предков тоже ложилась на плечи матери-жены. Думайте, мужики, сходясь с женщиной, девушкой ли, открывая ей пугающе сладкий мир любви (или насилия, или позора), чего вы хотите от неё? И к чему придёте, о чём станете думать, когда грозная старость осеребрит ваши виски, и морщины изрежут чело? Помните, что с крушением женской жертвенности кончается всё: и род, и племя, и память твоего народа."

Даже великая княгиня Софья, вносившая смуту в государственные дела, искренне хотела добра своему мужу. Она видела в своих мечтах детей на престоле сильного и могущественного Русско-Литовского государства, государства по западному образцу, как Польша, пусть даже с католической верой.

И только в зрелом возрасте начала понимать, что русский народ никогда этого не приемлет, не предаст свои традиции и свою православную веру.

Благодаря хорошему знанию летописей и других исторических источников того времени, автор придал циклу романов максимально возможную достоверность. Как и в любом художественном произведение есть место вымыслу и авторскому видению истории тех лет, но они не противоречат общеизвестным фактам, а лишь дополняют и придают колорит описываемым событиям.