Рецензия на книгу «Безмолвие девушек» — Не очень удачный ретеллинг гомеровского ретеллинга

«Безмолвие девушек» Пэт Баркер

На жирной и плодородной почве древнегреческих мифов вырастало и продолжает созревать огромное количество произведений: картины, поэмы, оперы etc. Конечно же, самыми известными ретеллингами признаются поэмы Гомера, которые в свою очередь вдохновляют множество художников в самом широком смысле этого слова.

Есть книги, которые хочется хвалить, находить в них новые прелести. А есть те, которые вызывают подспудное желание говорить только о недочётах. Для меня роман Пэт Баркер "Безмолвие девушек" относится ко второй группе. Авторка поставила перед собой в принципе интересную задачу: рассказать о Троянской войне от лица женщины, показать, как страдают дочери, матери , сестры и жены, пока их мужчины соревнуются в смелости, силе, хитрости и военном искусстве, в общем, сравнивают, у кого больше. Меч или копьё, естественно. И при этом сделать историю человеческой. Без всяких там Зевсов, Аполлонов и Посейдонов. К сожалению, многообещающие актуальные темы, замешанные на богатом античном материале, в исполнении Баркер превратились в нечто тусклое, скучное и невнятное. Неоправданные ожидания превращают читателя в саркастичного критика.

Интерпретировать "Илиаду" не со стороны воина-героя из безжалостного мужского мира, а увидеть историю глазами несчастной Брисеиды, низвергнутой с царского трона в рабство, - идея занимательная. Но будучи женщиной, Брисеида физически не могла присутствовать при сражениях или слышать, о чем говорят мужчины на совете, не могла знать, что они думают и чувствуют. Пэт Баркер важно было включить эти моменты в рассказ. Но кто нам об этом поведает? Не Брисеида точно. Я так и не поняла, что это было - от чьего имени Баркер описывает разговоры Ахилла и Патрокла, боль и тоску Ахилла по матери и умершему другу. Эти вставки казались неумелыми попытками автора сочетать два мира - мужской и женский.

У авторки почти получилось убрать божественное вмешательство в судьбы людей. Всё происходящее читатель воспринимает закономерным последствием чьих-то слов, поступков, ошибок и верных решений. Даже мор, положивший много греков в костры, не казался наказанием Аполлона за оскорбление. Вообще удивительно, как эпидемия обходила лагеря греков в течение 9 лет, а не покосила их ряды раньше, учитывая жару, влажность, грязь и миллионы крыс, пасущихся в горах мусора. Но куда девать мать Ахилла - морскую богиню? Мать - это святое. Вот и ходил Ахилл в море общаться с ней. Я грешным делом подумала, что маму можно было просто не упоминать, если было желание обойтись без богов. Но тогда с чего вдруг Ахилл стал бы искупавшейся в море Брисеиде солёные волосы облизывать в порыве страсти? В общем, маму и тоску по ней пришлось оставить.

Самым неестественным в этой истории выглядел труп Гектора, который каждый день Ахилл возил за колесницей, превращая в изуродованную смесь костей и мяса, мало похожую на тело человека. Но каждый раз труп необъяснимым образом (по словам Брисеиды) снова оказывался целым, разве что очень грязным. Кстати, никто не не приписывал это Аполлону, который, согласно мифам, оберегал тело Гектора. Либо вообще никак не задумывались над этим, либо говорили себе "Чудеса!" и шли дальше по своим делам. Очень неправдоподобно, если честно. Недоработка.

Но самая главная претензия к Баркер - это её неумение сделать свой текст достаточно образным, чтобы не пришлось монотонно писать по много раз: сейчас очень жарко, от всех воняет (то потом, то гноем, то менструальной кровью, то экскрементами, то тухлятиной), мужики все козлы. И зачем-то постоянное, идущее по надоевшему кругу подробное описание, как воины бухали и сношали рабынь.

Ну, напиши ты так, чтобы читатель не глазами буквы прочитал, а нутром почуял жару, зловоние, боль, несправедливость, жестокость и безнадегу.

Головой я понимала, что всем там хреново, но никакого сочувствия ни к кому, никакого сопереживания.