Рецензия на книгу «Городу и миру» — Борьба против уголовно образованных журналистов

«Городу и миру» Олег Волков

“Моя судьба - лишь отражение общих судеб моей страны”, - писал ровесник века Олег Волков. Родился он в 1900-м, умер в 1996-м. Большая жизнь! А в ней - 28 лет сталинских лагерей и ссылок, пять уголовных дел. Вся вина Олега Васильевича заключалась в том, что он родился в дворянской семье, получил хорошее воспитание, французским языком владел наравне с русским, чуть похуже - английским. Конечно же, в советское время на нем поставили клеймо “чуждого элемента” и “шпиона”.
Книга Олега Волкова “Погружение во тьму” получила признание в России и за рубежом. Автор, впрочем, никогда не считал себя литератором: “Какой из меня писатель? Я всего лишь свидетель, владеющий русским языком...” Добавим: очень хорошо владеющий. Да и литературное наследие, оставленное Олегом Васильевичем, укладывается почти в десять томов - это при том, что лучшие свои годы он провел в лагерях, не живя - выживая.
Отчасти “разгрузить” волковское наследие поможет новая книга “Городу и миру”, открывающая серию “Семейный архив”. В ней впервые опубликована повесть “Под конем” (написанная в 60-е годы специально для “Нового мира”), приведены письма О.Волкова к его первой жене Софье Всеволодовне, внучке известного купца-мецената Саввы Мамонтова. Завершают том воспоминания дочери писателя Марии Олеговны Игнатченко. В книге множество фотографий, в том числе и редких.
Трагическая история российского дворянства (и всего народа) встает перед читателем со страниц книги. Много крови, страданий, насилия, невинных жертв. И всё это - в никуда. В бездну. Известие о распаде СССР потрясло писателя. Он даже говорил, что готов провести еще четверть века в лагерях и ссылках, если бы это помогло сохранению целостности страны. Да и он ли один?!
...Писатель Олег Волков очень трепетно, бережно относился к русскому языку. Он считал, что язык нужно защищать от “уголовно образованных журналистов”. Размышляя о тогдашней непродуманной орфографической реформе, О.Волков писал: “Может быть хаос совершенный! Нужно, сняв шляпу, подходить к языку и считать, что это святыня”. Сам он, пройдя через тюрьмы и лагеря, никогда не употреблял нецензурных слов и выражений и выступал против уголовного жаргона, заполонившего в 1990-е годы многие издания.