Рецензия на книгу «Беглец» — История, морским ежом взорвавшая мое сознание изнутри

«Беглец» Николай Дубов

Очередной пункт из серии экранизированных книг. Очередной незнакомый мне автор – Николай Дубов. Как пишут о нем критики – «из когорты правдивых». Повесть «Беглец» - детская повесть о нелегкой судьбе подростка из неблагополучной семьи, живущей на отшибе цивилизации в крымском приморском поселке. Времена – начало 1960-х годов.

И если прикладывать слово «правдивый» к моим представлениям о судьбах подрастающего поколения тех лет, то сюжет этой повести и судьба ее главного героя – 12-летнего подростка Юрки Нечаева буквально колом стала поперек этих моих представлений. Вот прямо морским ежом вспучилась где-то там, в глубине, смяла и исколола внутренности моей личной картины мира.

Что же так искололо мое сознание? Тут без спойлеров, увы, не обойтись. Для кого это важно. Прочтите сначала повесть, затем вернетесь к моей рецензии. Иначе не раскрыть суть моего внутреннего конфликта.

Итак. Мальчишка Юрка живет в неблагополучной семье, где отец спивается, мать, уставшая от многодетного неустроенного быта, сама выпивает и игнорирует многие обязанности по дому (дети и дворовая собака не кормлены, не присмотрены, часто избиваемы). На фоне этого неблагополучия в жизнь Юрки врывается пара столичных отдыхающих Виталий Сергеевич и Юлия Ивановна – предельно интеллигентные, корректные, щедрые люди, со своими принципами и взглядами. Конечно, Юрка, как заряженная пылинка тут же отталкивается от полюса своего неблагополучия и тянется к полюсу волшебной жизни, открывшейся перед ним. Виталий Сергеевич много общается с Юркой, раскрывает ему перспективы счастливой жизни даже в его поселке – ведь страна строится и развивается.

Тут бы автору повести Дубову и сделать логичный финал сюжета – что мир не без добрых людей, ни одна юная душа не останется без поддержки и нарисовать светлое будущее Юрки через поддержку заезжих благодетелей. Но нет.

Внезапно Виталий Сергеевич делает сумасбродный поступок – кидается плавать в штормовое море и тонет (что на фоне его предыдущей рассудительности взбесило даже меня). Вскрывается, что Юлия Ивановна никакая ему не жена, а любовница. И аура благородства юркиных благодетелей тут же рассеивается. Родня Юрки злорадствует и отказывается помочь Юлии Ивановне деньгами, чтобы уехать из поселка. Ищущий правды подросток-максималист решается бросить свою семью – обитель лицемерия и жестокости.

Этим поступком и обнажается стержень сюжета повести. Всеми преданный подросток бежит даже не «куда-то», а «откуда-то» - из малого пошлого мирка безнадеги.

А дальше начинается то, что никак не укладывается у меня в понятие «правдивости эпохи». Юрка сталкивается с внешним миром на таком уровне взаимоотношений, словно он не ребенок советской страны, а Ванька из одноименного рассказа Чехова или сирота из рождественских повестей Диккенса. Пошлый «мирок безнадеги» вдруг разрастается до всех границ, куда удается добраться Юрке. Поиски воды, еды в селах и больших городах похожи на скитания волчонка в диких степях. Всеми гонимый и равнодушно забываемый после оказанной помощи Юрка зацепляется только за встречу с односельчанином – водителем Сенькой-Ангелом (какое знаковое прозвище). Тот уже помог Юлии Ивановне выехать из поселка и вот поучаствовал в судьбе Юрки, привезя его домой за вещами и пообещав пристроить к своей сестре ухаживать за ребенком.

Юрка внезапно узнает, что его отец ослеп от водки и остается дома, понимая, что внешний мир все равно к нему безразличен, а без его помощи семья – хоть какой-то близкий ему островок – окончательно погибнет.

Я привел полностью сюжет повести, чтобы понять – ну как? Ну как такой сиротско-слезоточивый сюжет индивидуалистического эгоизма и равнодушия людей можно выдавать за «правду жизни» советского общества благополучных 60-х годов? Не за частный случай, выковырянный в суровых исключительных обстоятельствах маргинальной семьи, а вот прямо за показательный факт?

Еще до побега Юрку равнодушно оставляют на второй год учителя его школы. В бегах Юрку гонят нефтяники новооткрытого в его местности месторождения, Юрку гонят дворники курортных городов, Юрку гонят уборщицы санаторных столовых, Юрку не замечает капитан парома, Юрку равнодушно отправляет ждать осени сторож училища. Бюрократические препоны размещения Юрки в интернат показаны как непреодолимые. Будто мы в мире жестокого самодержавия или хищного частного капитала, а не коллективистского общества с октябрятами, пионерией, комсомолом и партией. Будто бездомные дети в Союзе 60-х – рядовое явление, из-за которого не нужно бить тревогу. А просто нужно отмести от себя, как опавшие осенние листья.

Отдаю должное литературному мастерству Николая Дубова, описание событий действительно реалистично до уровня проживания каждого события будто вживую. Но как я раньше писал о повести Кунина «Сволочи» - не каждая художественная выдумка имеет право олицетворять собой страну, эпоху, общество.

Как ни странно, Николай Дубов – признанный детский писатель, лауреат Государственной премии. И данная повесть признана критиками одной из лучших в его творчестве. Возможно, я чего-то не понимаю. Возможно, мои представления о прошлом моей страны слишком идеалистичны. Но даже в тяжелые 20-е есть опыт Макаренко, в грозные военные 40-е есть истории сынов полка, В голодные послевоенные есть истории массового усыновления сирот войны, детских домов.. И вот в благополучные 60-е мы читаем историю подростка, столкнувшегося один на один с внешним миром – миром равнодушия, лицемерия и фальши.

Что касается экранизации книги. То в 1990 году снят фильм «Воспоминания без даты». Это отдельная тема – позднесоветской артхаусной чернухи. Виталий Сергеевич предстает перед нами сумасшедшим гиком, к которому весь фильм буквально пошло льнет слащавая Юлия Ивановна. На фоне этой пары относительно консервативная семья Юрки кажется даже оплотом семейных ценностей и традиций. И никаких полюсов стремлений с последующим разочарованием в фильме уже не найти. Поэтому фильм я бы вообще не привязывал к книге.

Что же. Видимо, надо прочитать и другие произведения Дубова. Просто так меня эта история уже не оставит. Это уже не встречное движение ценностей, как во «Встрече с чудом» Лаврова. Не срез эпохи, как в «По ту сторону» Кина. Это реально колючий взрыв морского ежа в моих представлениях о советской истории и ее литературе. И его надо как-то из себя извлечь.