Рецензия на книгу «Я здесь не женщина, я фотоаппарат. Фронтовые записки» — "И цвели розы. Буйные, словно сопротивляющиеся окружающей разрухе"

«Я здесь не женщина, я фотоаппарат. Фронтовые записки» Долгарева Анна Петровна

Что ж, раз пошла такая жаркая дискуссия, размещу тут свою личную рецензию на книгу, прочитанную в феврале. 

Одной из книг февраля стали фронтовые дневники Анны Долгаревой. Я ходила на её концерт, когда она была еще Лемерт, а в стихах её было больше жизни, чем смерти.

Напомню, что дебютная проза поэтессы - сборник очерков о новых регионах с тех времен, когда еще не были они новыми регионами, но война уже пришла туда, под названием "Я здесь не женщина, я фотоаппарат" - получила премию "Слово".

Я держала эту книгу в уме, но всё боялась к ней подступиться. Как оказалось - зря. Анна пишет хорошо - легко, иногда очень больно, иногда ласково, не усложняя терминами, не пытаясь придать себе значимости, мол, я была там с самого начала. Нет. Она простым, житейским языком рассказывает о том, как ездила в разрушенные деревни, как была в Мариуполе, Донецке, как ходила с нашими ребятами на позиции, пряталась от дрона, прижимаясь бронежилетом к сосне. Она курит и гладит кошку, потихоньку ссыпает конфеты в карман бойцу, везет гуманитарную помощь, разговаривает обо всем, подмечает и пишет, пишет, пишет.

Я прочла книгу буквально за три вечера. Оставлю здесь цитаты:

'Как страшно было говорить с ними. Они не прогоняли, они хотели достучаться до общественности, может быть, до того оператора беспилотника, который убил их сына, но невозможно, невозможно было смотреть на эту русоволосую Катю, в чёрном платке, с тонкой светлой кожей, под которой бились жилки, с зелёными глазами, из которых сплошным потоком лились слёзы. И дрожь, эта страшная крупная дрожь, которая била её, похожая на судороги. И я тоже вместе с ней заплакала, и хотелось кричать, и ругать всех на свете, потому что как может быть так, что все спокойно ходят и живут дальше, где-то фуршеты и шампанское, где-то дипломаты в дорогих костюмах, а у этой девочки больше нет сына, совсем нет сына, который любил каждую кошечку и собачку, даже пчёлку, которая больно кусает".

"И цвели розы. Буйные, словно сопротивляющиеся окружающей разрухе.

Множество надписей от упрямо цеплявшихся за город нацистов сводилось к единственной национальной идее – «смерть р#####». Мне кажется, ничего другого у них не осталось после того, как их методично перемалывали и уничтожали столько времени. Одна мысль: вцепиться зубами в горло, доказать, что это всё не напрасно. Бессмысленно: в конечном итоге они всё равно проиграют, и марево жёлто-голубых флагов над украинскими кладбищами будет лишено почёта и славы".