Рецензия на книгу «Книжный вор»
«Книжный вор» Маркус Зусак
Книга про войну. Про Вторую мировую, которую мы видели уже, наверное, со всех возможных сторон: глазами и евреев, и немцев, и русских, и "хороших" немцев, и "плохих" немцев, детей и взрослых, солдат и простых мирных жителей, которые кормили эту войну. И вот эта бесконечно повторяющаяся тема навязла в зубах настолько, что ее уже не спасает ни выбранная автором подача, ни весьма необычная точка зрения (книга написана как бы от лица Смерти). Все эти ухищрения блекнут перед сотни раз пережеванными ужасами, которые от очередного повторения не раскрываются сильнее (потому что некуда уже!), а вызывают лишь вздох.
Это мой единственный минус этой книге. Один, но большой. Большой, но один. Потому что во всем остальном она великолепна.
Вкратце о сюжете: девятилетнюю Лизель Мемингер мать везет в приемную семью. По дороге умирает младший брат Лизель, и видения мертвого брата будут преследовать девочку еще много лет. На дворе 1939 год, а отец ребят – коммунист. Понимаете, да? Так что жизнь в приемной семье выглядит куда менее страшной по сравнению с альтернативой.
Жизнь эта, кстати, не так уж плоха. И пусть кормят девочку одним гороховым супом, а мачеха без конца орет и обзывает свинюхой, все-таки это жизнь. В целости. На свободе. Лизель учится читать, и в этом ей помогает приемный отец Ганс. У нее появляются друзья, с одним из которых – Руди Штайнером – возникает трогательная и трепетная "больше-чем-дружба" (и вот здесь я действительно была до слез расстроена тем, как эта дружба кончилась, но ничего не скажу, спойлер). А ещё Лизель продолжает воровать книги.
Первую книгу – "Наставление могильщику" – она украла на похоронах брата. Ну, как украла – подобрала томик, оброненный работником кладбища. И зачем-то оставила себе. Даже толком не умея читать.
Позже она, конечно, научится. Исключительно благодаря Гансу, кстати, потому что Ганс здесь – немец "хороший", добрый и мудрый. Он не "хайльгитлерит" бездумно и, отдавая долг погибшему сотоварищу, укрывает в подвале еврея. Этот еврей тоже сыграет роль в жизни Лизель, и тоже – через книги.
Здесь вообще все связано с книгами. С их важностью, со значением Слова. Научившись читать, Лизель начинает потихоньку таскать книги из библиотеки жены бургомистра, депрессивной Ильзы, которой когда-то приносила на дом выстиранное мачехой белье. Что интересно, Ильза об этом знает, но девочку не наказывает, а даже поощряет. И хотя поведение Лизель во многом напоминает ранний подростковый бунт ("Эта бургомистерша мается ерундой, а у самой полон дом всего и книг в том числе!"), в конце концов именно книги протягивают между ними ниточку. И именно книги помогают самой Лизель и людям вокруг нее: тем, кто вынужден прятаться в подвалах, скрываться от воздушных налетов или от немецких солдат, а еще тем, кто блуждает в подвалах собственного прошлого и тщетно пытается спрятаться от настигающих его призраков.
Да, мы уже видели эту войну глазами кого угодно. Но, наверное, ещё не видели ее глазами… слов. Возможно, новизна и глубина этой книги – в том, чтобы вместе с взрослеющей среди ужасов войны Лизель осмыслить их важность. Посмотреть на происходящее с точки зрения девочки, которая между играми в футбол, школой, Гитлерюгенд и кражей яблок с голодухи учится читать и писать, складывать в слова сначала чужие мысли, а впоследствии и свои.
Однако вот эта глубина и новизна для меня оказались как будто бы хорошо скрытыми. Не яркими, не явными. Не бросающимися в глаза сразу же. Понадобилось время, чтобы их разглядеть. Плюс это или минус – даже не знаю. С одной стороны, я всегда считала, что если книга несет нечто качественно новое, то оно будет заметно с первого взгляда. С другой стороны – возможно, сейчас только такая новизна и доступна. Впрочем… есть еще язык изложения (который для меня тоже стал своеобразным почти-откровением).
Язык… он своеобразен. Я буквально месяц назад прочла еще одну книгу с подобным изложением – "Ворр" Брайана Кэтлинга (забавно, что названия этих книг в русскоязычных вариантах похожи). Отзыв писать не стала, потому что в целом роман в лучшем случае на троечку, но меня впечатлила нестандартная метафоричность и образность. Вот для примера:
"Вода отошла и уступила завывающее пространство для их дыхания, позволяя речи принять форму соленых пузырей".
"Сумерки пробовали на вкус воздух".
"Над горизонтом мерцают беззвучные дендриты шторма, разделывая под мрамор изгиб земли на своем пути сюда, навстречу ждущему рассвету".
Мне в "Ворре" не понравилось, что там стиль очень рваный – автор то уходит во все эти образные красивости, то просто вдруг скатывается к обычному языку. Причем оно может быть в рамках повествования от одного и того же героя, даже в одном абзаце. Возможно, это даже плюс: если бы весь текст был такой "завитушный", читать было бы труднее. Но неожиданные скачки неприятно удивляют.
Однако вернусь к "Книжному вору". Здесь тоже нестандартный язык:
"Девочка потащила ту же мысль за собой вверх по лестнице".
"Слова брошены на ступени, а Лизель почувствовала слякоть гнева, что горячо размешивалась в желудке".
"Звук переворачиваемой страницы резал слушателей надвое. Лизель читала. Не меньше двадцати минут она раздавала им историю".
И тоже – лишь местами (хотя, на мой взгляд, более сглаженно, чем у Кэтлинга). Может, это такой новый тренд? Все же авторы на что только не идут, чтобы привлечь скучающих пресыщенных читателей. Обратить их внимание на поднимаемые проблемы. Может, в этом и есть новизна?
Но что-то я заворчалась. Надо закругляться.
Все-таки "Книжный вор" произвел впечатление, и я поставила ему заслуженные пять звезд. Да, даже с учетом минуса. Может, я просто ожидала, что он впечатлит и тронет другим… может, даже сразу всем. А я вот прониклась историей Руди да еще, пожалуй, еврея Макса. Обоих жаль, потому что я всегда грущу над несправедливостью. Но, наверное, в этой книге иначе и быть не могло, потому что в противном случае она превратилась бы в нереалистичную сказку.
