Рецензия на книгу «Русский дневник»

«Русский дневник» Джон Стейнбек

Несколько заметок из моего читательского дневника:

"С чем не справились украинские огурцы с молоком, внезапно справилось грузинское «Боржоми»".

"А-ха-ха, после описаний, как завтракали, обедали и ужинали водкой, он пишет, что пьют они в этой поездке умеренно".

"Отрывок Роберта Капы не похоже, чтобы писал Роберт Капа. Фестивалят вместе, а сваливает Стейнбек всё на рыжего фотографа".

***

Восхищаюсь я журналистами и писателями того времени. Сидят себе, курят, выпивают. Скучно, голодно… «А поплыли на бальсовых плотах до Полинезии?» «А поплыли!». «А полетели в закрытую страну с жесткой цензурой?» «А полетели!»

И летят, и плывут, и фотографии делают.

Заключают договора с разными торговыми фирмами и потом их марки обязательно упоминают в тексте. Еще и курсивом выделяют заботливо. Такая милая джинса*.

---------------

*джинса – проплаченное упоминание торговой марки в тексте статьи без пометки о рекламе.

---------------

В «Русском дневнике» Стейнбек открывается с новой и неожиданной для меня стороны. От автора книги «Гроздья гнева» здесь лишь огромная любовь к людям. А вот ценитель джаза и тусовок, книжный вор и дамский угодник – это очень внезапный образ писателя.

Много юмора, легкости, дружелюбия. Внимательный взгляд журналиста и море такта представителя «старой школы», тех времен, когда еще помнили про журналистскую этику. Он не смакует жареные факты, не предоставляет непроверенную информацию и изо всех писательских сил избегает клише и штампов.

Заявленная в предисловии цель понятна: написать о простых советских людях настолько подробно, насколько на этих людей позволят посмотреть.

Невозможно автору предъявить претензии: «Почему ты не был на Черноземье, не был в Сибири, на Урале, на Севере?» - был там, куда повезли. Он четко дает понять, что вообще из Москвы выпустили только благодаря советам «бывалых», которые предупредили не проходить аккредитацию.

Мне понравилось его высказывание насчет показушности, что желание властей показать хорошие стороны своей страны похоже на желание хозяйки показать гостю прибранный дом, нарядиться в чистую рубаху, вымыть ноги после работы в поле. Конечно, гостям интереснее "непарадная" сторона, но желание хозяйки понять можно.

Окончательно меня покорило его умение посмотреть на ситуацию даже со стороны цензоров и объяснить запреты своим американским читателям. Например: «Не верите? Попробуйте появиться с фотоаппаратом где-нибудь рядом с Ок-Риджем или с Панамским каналом».

Да, цензоры существуют с обеих сторон. Настороженность и агрессия существуют с обеих сторон, мифологизация, создание негативных гротескных образов в кино и в театрах существуют с обеих сторон. И Стейнбек не только рассказывает, насколько плоха пьеса у Симонова, но и вспоминает, что и в Америке есть подобные пьесы с русскими в черных накладных бородах.

Поначалу истории с Kremlin Gremlin показались случайными. Частью разрозненных путевых заметок.

Потом я со смехом заметила, что, мол, неужели не видят они совпадений: сначала Капа всячески коверкает фамилию сопровождающего, а потом: «за нами не приходили заказанные им машины, не улетали самолеты, на которые он брал нам билеты».

И только когда читала часть о грузинских приключениях, увидела, что весь «Русский дневник» - это такая история о том, кто живет в пруду. «Мы относились к нему получше, он стал лучше относиться к нам».

И тянул эту нить через весь текст Стейнбек специально, с призывом отложить большую палку и перестать корчить рожи.

До сих пор актуально.