Рецензия на книгу «Подземка» — Ужас в токийском метро – свидетельства очевидцев

«Подземка» Харуки Мураками

Неожиданно осознать, что зариновая атака на токийское метро произошла уже тридцать лет назад, а по ощущениям – будто совсем недавно.

20 марта 1995 года пять террористов сели в разные поезда, спрятав пакеты с зарином в газеты. Они положили свёртки на пол и проткнули их наконечниками зонтов, чтобы ядовитая жидкость растеклась и отравила как можно больше пассажиров. В этой книге автор даёт слово жертвам и родственникам тех, кто уже не может говорить за себя.

Перед интервью следует краткое предисловие: Мураками рассказывает, как искал участников, почему решил заняться этим проектом и почему так мало людей согласились поделиться своей историей – несмотря на тысячи пострадавших. Уже здесь проявляются особенности японского менталитета и их отношения к СМИ.

Истории раскрывают взгляды пострадавших на саму ситуацию, действия спецслужб, последствия для их жизни и отношение к террористам.

Хотя автор стремился показать индивидуальность каждого, многие истории удивительно схожи. Почти все упоминают давку в час пик – настолько сильную, что приходится пропускать поезда, лишь бы втиснуться внутрь. Многие жалуются на «эротоманов» – мужчин, которые трогают женщин в толпе, хотя порой даже пошевелиться невозможно.

Критика СМИ звучит часто: освещение событий было однобоким, а в последующих передачах из-за требований рекламодателей вырезали то, что пострадавшие хотели донести.

У многих развилось ПТСР, но коллеги и даже родные не всегда верили в его реальность, обвиняя в лени. Некоторые сравнивали своё положение с судьбой хибакуся – жертв атомной бомбардировки 1945 года, которых долгое время стигматизировали. Из-за этого многие скрывали свои страдания и даже не признавались, что им страшно.

Помимо психологических травм, были и физические. Кто-то погиб, кто-то остался в коме, другим «повезло», но и у них остались последствия: ухудшение зрения, хроническая усталость, проблемы со сном, забывчивость. Никто не знал, придут ли коматозники в себя, и улучшится ли состояние остальных.

Удивило отношение некоторых респондентов: интервью брались через полтора года после трагедии, но многие уже спокойно говорили о террористах – и при этом настаивали на смертной казни.

Много критики и в адрес спецслужб. Я была удивлена, услышав, что Японию считают «сверхбезопасной страной», – ведь городские власти оказались совершенно не готовы к ЧП. Предупреждающие сигналы игнорировались, хотя поводов для тревоги было предостаточно. Ещё в июне 1994 года та же секта «Аум Синрикё» применила зарин в Мацумото против судей. До этого секта неоднократно попадала в поле зрения активистов, но донести информацию до полиции не удавалось – зато секта сама устраняла «угрозы», включая их родственников.

Несмотря на нарастающие улики, правоохранительные органы бездействовали. Землетрясение в Кобэ в январе 1995 года отвлекло внимание властей. Буквально за неделю до атаки начальника полиции предупредили: у «Аум» есть зарин. Это тоже проигнорировали.

Были недочёты и у метрополитена: например, на конечной станции плохо осмотрели вагон, и пакет с зарином отправился дальше. С информированием тоже не сложилось. Но винить сотрудников в полной мере несправедливо – регламента на такие случаи не существовало. Многие помогали, как могли; некоторые погибли.

Люди часто жаловались на равнодушие одних, но и отмечали взаимовыручку других. Но реакция была неоднозначной: пострадавших принимали за пьяных, эпилептиков или людей с анемией – симптомы действительно похожи. Некоторые сами списывали своё недомогание на усталость, недосып или остаточные явления перенесённой недавно болезни. В Японии болеть «нельзя» – максимум пара дней с температурой под сорок, поэтому даже в полуобморочном состоянии все старались добраться до работы. Настоящие трудоголики.

Забавно, что в Японии, как и у нас, в конце финансового года (а он заканчивается у них в марте) бюджетники стремятся «освоить» оставшиеся средства. Именно поэтому многие ехали на работу в тот понедельник, хотя до и после него были выходные. Взять отпуск на три–четыре дня – там настоящее событие!

«Аум Синрикё» была официально зарегистрирована как религиозная организация в 1989 году и пользовалась всеми льготами. Ещё и поэтому их мотивы до сих пор непонятны. Особенно поражает, что среди исполнителей атаки были высокообразованные люди – с отличными дипломами и научными достижениями. Как они поддались такой пропаганде?

Особенно интересно интервью врача «Скорой помощи»: он сразу вспомнил Мацумото и заподозрил зарин, но официальная информация из СМИ противоречила фактам. Только к вечеру пришли рекомендации от властей, а спасла ситуацию инициатива коллег – они «самовольно» рассылали данные по факсу. Благодаря им были спасены сотни жизней. Такие сообщения отправлялись по указанию декана медицинского факультета университета Синсю, у которого как раз 20 марта был запланирован доклад о Мацумото. Он сетует: в Японии нет единой системы экстренного реагирования. Вспоминает и землетрясение в Кобэ – как ещё одно доказательство системной неготовности. Хотя в атаке на метро погибло всего 12 человек (по данным из книги) при тысячах пострадавших, это не утешает родных.

Я всегда думала, что зарин не имеет запаха, но многие описывали специфический – правда, разный у разных людей. Предполагается, его намеренно разбавили другим веществом, чтобы замедлить испарение и снизить риск для самих террористов.

Среди пострадавших оказался и ирландец – бывший наездник, обучавший японскую молодёжь верховой езде. Его рассказ о лошадях и внутренней трансформации после атаки особенно тронул.

Интересная деталь: если метро не довезло до станции, пассажиру выдают обменный билет. В советское время при поломке можно было сесть на следующий транспорт с тем же билетом. Сейчас, при электронных проездных, такой возможности почти нет – хотя теоретически она существует, на практике требует вмешательства персонала.

Многие пострадавшие работали в полиграфии или с компьютерами. Один из собеседников мечтал, чтобы все компьютеры были объединены в сеть – тогда можно было бы проводить совещания дистанционно и ездить в офис раз в неделю. Его мечта сбылась.

Одна вдова планировала выйти на работу, когда дочь подрастёт, ссылаясь на недостаточный доход её отца. Но я знаю, что в Японии в таких случаях предусмотрена социальная поддержка – так что в её ситуации не всё понятно.

Метрополитен выплачивал компенсации по собственной инициативе. Иски к секте тоже подавались, но в книге 1997 года об этом не пишут – судебные процессы тогда только начинались.

В заключение автор задаётся вопросами: «Чему научил нас этот шокирующий инцидент? Какие уроки мы из него извлекли?» Ответов нет – лишь ощущение, что что-то в людях изменилось.

Мураками также упоминает «Унабомбера» (Теда Качинского), проводя параллели между его манифестом и идеологией «Аум». В словах Качинского есть доля правды – но допустимо ли доносить её террором?

Хочется верить, что наши спецслужбы изучили печальный опыт японских коллег – и сегодняшние меры безопасности в метро достаточны.