Рецензия на книгу «Три "Метели". Новеллы русских классиков» — Закончив писать, включила сюиту Георгия Свиридова "Метель". Навеяло

«Три "Метели". Новеллы русских классиков» без автора

Данную книгу мне подарила подруга два года назад на Новый год, и она ждала соответствующей погоды, чтобы быть прочитанной. Зима в этом году нас радует, и когда за окном белым- бело от падающего снега, хочется прочитать что-то, что еще больше усилит зимнее настроение.   

В книге три новеллы русских писателей, три истории, сюжет которых так или иначе связан с метелью, да и название у них одно: "Метель". 

"Метель" Александра Пушкина (1830г.)

Новелла входит в цикл "Повести Белкина", и прочитана была мной ещё в детстве. Читая тогда, я не обратила внимание, что начало истории - 1811г., и наряду с историей любви  (не буду её рассказывать, и так все знают) и  описанием стихии (ах, как передана стихия),  в этой небольшой повести автор провел нас вместе со своими героями через важную историческую веху. 

"Мария Гавриловна была воспитана на французских романах и, следственно, была влюблена."

"Через несколько дней узнали они, что Владимир уехал в армию. Это было в 1812 году. Долго не смели объявить об этом выздоравливающей Маше. Она никогда не упоминала о Владимире. Несколько месяцев уже спустя, нашед его имя в числе отличившихся и тяжело раненых под Бородиным..."

"Владимир уже не существовал: он умер в Москве, накануне вступления французов."

 "Между тем война со славою была кончена. Полки наши возвращались из-за границы. Народ бежал им навстречу. Музыка играла завоеванные песни: Vive Henri-Quatre 1, тирольские вальсы и арии из Жоконда. Офицеры, ушедшие в поход почти отроками, возвращались, возмужав на бранном воздухе, обвешанные крестами. Солдаты весело разговаривали между собой  вмешивая поминутно в речь немецкие и французские слова."

 
"Мы уже сказывали, что, несмотря на ее холодность, Марья Гавриловна всё по-прежнему окружена была искателями. Но все должны были отступить, когда явился в ее замке раненый гусарский полковник Бурмин, с Георгием в петлице..."

Честно говоря, это не самое моё любимое произведение у нашего всё. Мне повесть всегда казалась слишком надуманной. Ладно, Маша была в почти обмороке при венчании, но священник и  свидетели то должны были видеть, что жених не тот? Тем не менее я перечитала её с интересом, и тем большим, что обратила внимание на то в тексте, на что раньше не обращала. 

Саму метель являющуюся роковой для персонажей, мы переживаем (выживаем) с двумя Владимирами, именно с ними мы находимся во власти снежной бури, которая  передана великолепно, ай, да Пушкин, ай да...

_________________

"Но едва Владимир выехал за околицу в поле, как поднялся ветер и сделалась такая метель, что он ничего не взвидел. В одну минуту дорогу занесло; окрестность исчезла во мгле мутной и желтоватой, сквозь которую летели белые хлопья снегу; небо слилося с землею. Владимир очутился в поле и напрасно хотел снова попасть на дорогу; лошадь ступала наудачу и поминутно то взъезжала на сугроб, то проваливалась в яму; сани поминутно опрокидывались. Владимир старался только не потерять настоящего направления. Но ему казалось, что уже прошло более получаса, а он не доезжал еще до Жадринской рощи. Прошло еще около десяти минут; рощи всё было не видать. Владимир ехал полем, пересеченным глубокими оврагами. Метель не утихала, небо не прояснялось. Лошадь начинала уставать, а с него пот катился градом, несмотря на то, что он поминутно был по пояс в снегу."

"Метель"  Владимира Сологуба (1849г.)

Практически курортный роман, который мог легко переродиться в детектив Агаты Кристи. Стихия загнала на постоялый  двор группу разных людей, которые были вынуждены провести вечер  и ночь вместе.  Отпрыск богатого знатного рода, красивый и умный, не встретившей за свою пока еще не очень длинную жизнь женщины, с которой хотел бы связать свою судьбу. Три купца. Отставной капитан с немолодой сестрой,  жеманной женой и избалованной   дочкой. Старуха помещица с прекрасной племянницей. Ах, какие диалоги, какие типажи... И история красивой несбывшейся любви. 

_________________

"Кто не езжал зимой по нашим степям, тот не может составить себе никакого понятия о степной метели. Сперва валит снег, и ветер порывисто сыплет им во все стороны, не зная отпора и преграды. Земля, как скованное море, покрытое беспредельною, хрупкою скатертью, резко отделяется от черного неба, нависшего над ней другой сплошною, черною степью. Ни птица не пролетит, ни заяц не промелькнет: все безлюдно, мертво, дико, беспредельно и полно суровой таинственности. Один голос начинающейся бури раздается свободно по плоскому пространству и плачет, и воет, и ревет страшными, одной степи известными голосами. Вдруг вся природа содрогается. Летит метель на крыльях вихря. Начинается что-то непонятное, чудное, невыразимое. Земля ли в судорогах рвется к небу, небо ли рушится на землю; но все вдруг смешивается, вертится, сливается в адский хаос. Глыбы снега, как исполинские саваны, поднимаются, шатаясь, кверху и, клубясь с страшным гулом, борются между собой, падают, кувыркаются, рассыпаются и снова поднимаются еще больше, еще страшнее. Кругом ни дороги, ни следа. Метель со всех сторон."

"Метель" Льва Толстого (1856г.)

Здесь метель нас будет сопровождать с начала и до конца повествования. Дорогой дальнею, не смотря на погодные условия, едут они, ямщики.

 Ямщики и метель - главные персонажи повествования, хотя всё происходящее мы видим глазами рассказчика-барина, он только наблюдатель.   Именно  работу ямщиков несмотря на погодные условия, их нелегкую жизнь показывает нам Лев Николаевич.

Степь да степь кругом,
Путь далёк лежит.
В той степи глухой
Замерзал ямщик.

  Здесь не будут романтики, здесь будет история выживания и не только в тот отрезок времени, который мы проведем с персонажами.  Пожалуй, это самая пронзительная новелла из трёх. 

"– Что ж, барин, – сказал он, снимая шапку с своих седых волос и низко кланяясь, – всю ночь с вами плутали, дорогу искали: хоть бы на косушечку пожаловали. Право, батюшка, ваше сиятельство! А то обогреться не на что, – прибавил он с подобострастной улыбочкой. Я дал ему четвертак. Целовальник вынес косушку и поднес старичку. Он снял рукавицу с кнутом и поднес маленькую черную, корявую и немного посиневшую руку к стакану; но большой палец его, как чужой, не повиновался ему: он не мог удержать стакана и, разлив вино, уронил его на снег. Все ямщики расхохотались. – Вишь, замерз Митрич-то как! аж вина не сдержит."

Старичок этот, на минуточку, во время метели догнал с другим ямщиком оторвавшиеся лошадей, "...но каким образом сделали они это в тёмную, слепую метель, среди голой степи, мне навсегда останется непонятным." 

Барин- рассказчик в пути  будет на грани замерзания и бреда из воспоминаний от переживаний на морозе, его автор представляет как приятного, стойкого  человека, однако меня он подбешивал своим снобизмом. Он ничего не делал, просто ехал, да, холодно, да, страшно, да, барская судьба у него такая в санях лежать. Однако это не мешало ему  осуждать ямщика, который его первоначально вёз за "трусость" во время разыгравшейся метели, а трусости там не было, там была осторожность человека, который не уверен, что сможет доставить в пункт назначения в  такую непогоду невредимым человека, за жизнь которого отвечает. Да и сам он кормил семью своего брата, не мог собой рисковать. Но наш барин ему даже на водку не дал при расставании, хотя он попросил, да он и не обиделся, говорит нам автор, он и не рассчитывал. Хотя передав другим, более опытным ямщикам по дороге пассажира, он с ними договорился, что поставит им косушку за услугу. 

Печально. 

Рассказ заканчивается фразой одного из ямщиков: "-  Доставили-таки, барин! – сказал он."

Задача выполнена. Жизнь удалась.

___________________

"Метель становилась сильнее и сильнее, и сверху снег шел сухой и мелкий; казалось, начинало подмораживать: нос и щеки сильнее зябли, чаще пробегала под шубу струйка холодного воздуха, и надо было запахиваться. Изредка сани постукивали по голому обледенелому черепку, с которого снег сметало. Так как я, не ночуя, ехал уже шестую сотню верст, несмотря на то, что меня очень интересовал исход нашего плутанья, я невольно закрывал глаза и задремывал. Раз, когда я открыл глаза, меня поразил, как мне показалось в первую минуту, яркий свет, освещавший белую равнину: горизонт значительно расширился, черное низкое небо вдруг исчезло, со всех сторон видны были белые косые линии падающего снега; фигуры передовых троек виднелись яснее, и когда я посмотрел вверх, мне показалось в первую минуту, что тучи разошлись и что только падающий снег застилает небо. В то время как я вздремнул, взошла луна и бросала сквозь неплотные тучи и падающий снег свой холодный и яркий свет."