Рецензия на книгу «Команда скелетов» — Потрясающее разнообразие от Короля Ужасов

«Команда скелетов» Стивен Кинг

“Из двух предложенных путей, всегда можно найти третий, особый, свой!”

Полагаю, поклонники творчества Короля Ужасов прекрасно знают, что раз в несколько лет он выпускает сборник рассказов. Наряду с широко известными романами, малая проза писателя тоже весьма популярна. Вот взять хоть сборник 1985 года “Команда скелетов”. Да, Кинга экранизируют с завидной стабильностью, а такие произведения как “Сияние”, “Оно”, “Противостояние”, “Кэрри”, “Кладбище домашних животных” и многие другие прекрасно известны даже далёким от жанра ужасов читателям и зрителям. “Команда скелетов” может похвастаться не самой плохой статистикой: три рассказа из сборника удостоились полноценной экранизации (один даже дважды), и это не считая тех рассказов, что стали эпизодами различных телесериалов о сверхъестественном.

Я всегда с удовольствием читаю малую прозу Стивена Кинга (особенно, если речь о творчестве до 2000-х годов; на мой взгляд “ранний” Кинг имел самую лучшую литературную форму). В 90-е годы в России выходили десятки изданий Кинга, где рассказы добавлялись к романам, перемешивались, что-то включалось в сборники, что-то нет. Так что могу сказать, что пусть я и читала практически всё, что входит в “Команду скелетов”, но именно в виде официального сборника, как его задумывал автор, прочитала впервые.

Как, наверное, все сборники рассказов, “Команда скелетов” не может похвастаться наличием исключительно крепких, интересных и выдержанных на одном уровне историй. Есть слабые и откровенно проходные рассказы, есть очень хорошие, в том самом фирменном, кинговском, стиле, есть своего рода подражания классике, неплохие, но пресноватые, а есть загадочные произведения, отношение к которым способно меняться со временем. Последний тип относится к моим любимым.

Открывает сборник уже практически классический и канонический для творчества Кинга “Туман”. Маленький городок, обычные люди с их привычными рутинными заботами. Невыносимая, аномальная жара целую неделю изводит жителей. Старожилы поджимают губы, хмурятся, бросают косые взгляды в направлении засекреченной правительственной базы, а некоторые и перешептываются, припоминают “черную весну”, пророчат если не конец света, то уж всевозможные странности точно, происходящие из-за “их экспериментов”. Жара стала предвестником страшной бури, какой давно здесь не видели: вырванные с корнем деревья, оборванные провода, смятые, словно бумажные, машины и домашние пристройки, выбитые окна, жители, оставшиеся без электричества и телефонов. Дэвид Дрейтон с сынишкой отправляются в ближайший магазин, чтобы запастись продуктами. Жена Дэвида остаётся дома. Вот только буря не была концом испытаний этого странного лета. За жарой и ураганом пришел плотный, белый туман. Туман, гасящий звуки, стирающий краски, смертельный туман. В его матовой, клубящейся глубине что-то есть, вот только некому поделиться знанием. Все те, кто имел мужество войти в этот туман, долго, очень долго кричали в агонии, прежде чем навсегда замолчать.

Настроившись на нужную волну с этим совершенно кинговским произведением, можно и приступить к рассказам. Диапазон тем довольно широк. Хладнокровно расстреливающий своих сокурсников студент; тигры в школьном туалете; джаз-бэнд, лихо играющий на свадьбе гангстеров; вынужденное приземление на планету, покрытую вечно движущимся песком; нечистый на руку хирург, выброшенный штормом на каменистый островок в Тихом океане, кроме безумной жажды выжить у него ничего больше нет; старинное зеркало, в которое лучше не смотреть, и человек, никогда не пожимающий рук; громадный красный грузовик, навсегда застрявший среди травы на старом поле; загадочная красавица, встреченная автостопщиком в придорожной забегаловке, такая ранимая и такая… странная; механическая обезьянка, забавная детская игрушка, найденная среди вещей пропавшего моряка, или одержимое демоном чудовище, призывающее смерть пронзительным звоном металлических тарелок; путешествие на Марс с использованием экономящей время системы джонта, своего рода портал, раз – и ты уже неимоверно далеко от Земли, вот только, что же происходит за время этого путешествия, которое, в соответствии со строгим регламентом, человек должен осуществить в состоянии сна.

Подобное разнообразие сюжетов подразумевает, что каждый читатель, несомненно, найдёт своих фаворитов. Лет тридцать назад, будучи восторженной и впечатлительной школьницей, я обожала “Туман”, рассказ “Плот”, про незадачливых студентов, отправившихся на побережье тёмной октябрьской ночью, чтобы на слабо доплыть до старого деревянного плота (этот рассказ заставил меня долгое время присматриваться к воде на любом пляже), а история про старую, больную бабушку, с которой оставили её одиннадцатилетнего внука, пробирала до костей, вызывая какой-то атавистический ужас то ли перед старостью, то ли перед чем-то непознанным, что может скрываться за знакомым лицом.

Перечитывая сборник сейчас неоднократно ловила себя на мысли, что рассказами, производящими наибольшее впечатление, стали те, которые когда-то или просто не запомнились, или казались скучными. Моими фаворитами стали две истории: “Короткая дорога миссис Тодд” и “Протока”. Существование этих рассказов даже не отпечаталось в моей памяти, и вот именно они стали любимыми на данном этапе моей жизни. Всё-таки есть смысл перечитывать книги спустя годы, многое действительно открывается по-другому.

“Туман” написан в той самой кинговской манере, за которую мы его любим: яркие характеры, тонкий психологизм, наблюдение за людьми, попавшими в экстремальную ситуацию и за их реакциями. Атмосфера напряжения и ужаса, усиленная угрозой, которая не видна, но лишь обрисована, выдержана идеально. Однако перечитывать повесть было несколько скучно, того прежнего эффекта уже не было, а плюс ко всему я предпочитаю концовку, выбранную режиссёром экранизации, более мрачную, похожую на удар под дых, но она кажется мне законченной и даёт стимул к размышлениям о силе надежды, о принятии поражения или стойкости идти до конца. Мне окончательный и бесповоротный финал фильма кажется более удачным, чем открытая концовка Кинга.

Ещё один прекрасный образчик творчества мастера ужасов – это, конечно же, “Обезьяна”. Может быть поэтому рассказ был дважды экранизирован, причем последний раз в 2025 году. Дьявольская игрушка, от которой невозможно избавиться. Рассказ отличает медленно нарастающее напряжение, а чередование воспоминаний главного героя с событиями настоящего создаёт мозаику, части которой динамично выстраиваются на свои места, чтобы подвести читателей к кульминационному моменту на озере.

Чуть менее известная, чем “Туман”, но тем не менее остающаяся на слуху повесть “Баллада о гибкой пуле” исследует природу безумия, причем безумия, развивающегося у писателя, в классической форме рассказа-воспоминания вечером, в доверительной обстановке в кругу друзей.

Идеи рассказов “Отражение” и “Человек, который не пожимал рук” мне показались навеянными творчеством Эдгара По. Классический артефакт для литературы ужасов – зеркало - смотрится несколько наивно и прозаично в исполнении Стивена Кинга, фантазия которого прекрасно работает и наделяет пугающей аурой самые неожиданные объекты. Зеркало в таком случае кажется слишком простым выбором. Также и история о человеке, который не пожимает рук: элитный клуб для джентльменов, где у жарко натопленного камина коротают зимний вечер пожилые денди, желающие выпить немного виски или перекинуться в карты. В такой вечер не грех вспомнить старую историю из далёкой юности, историю, оставшуюся в памяти благодаря странным и необъяснимым событиям. Изящная вещица в исполнении Кинга, но чувствуется, что это как будто нечто заимствованное, словно автор “Вильяма Вильсона” шепнул эту историю на ухо Кингу.

А вот, например, “Всемогущий текст-процессор” или “Грузовик дяди Отто” – это чистый Кинг. Демонизировать машину или компьютер – это очень в его духе.

“Плот” – отличная история, сочетающая кошмар, чудовищные описания смерти студентов, буквально сожранных таинственным монстром, и удивительно тонко подмеченные взаимоотношения четверки друзей, решившихся на роковое путешествие к побережью.

Однако моими любимчиками стали два рассказа, пожалуй, довольно далёкие от классических историй ужасов, но обладающие удивительной атмосферой. Первая – это история об Офелии Тодд, одержимой идеей экономии времени. Причем эта мания распространялась исключительно на время, проведённое в дороге. Старик Оуэнс припомнил о прежней миссис Тодд, увидев проезжающую мимо вторую жену мистера Тодда. А с ней он вспомнил и о своём друге Хоумере, который когда-то давно работал у Тоддов и потом пропал. Также как и первая миссис Тодд. Любую свою поездку Офелия превращала в подсчет минут и миль, и была счастлива, если ей удавалось найти короткую дорогу до места назначения. Короткую. Еще короче. И еще. Грунтовки, проселочные тропы, незаметные съезды с шоссе, лесные просеки, болотистые пустоши, петляющие в мрачном лесу тропинки. Где только не приходилось бывать её измотанной машине. Муж не поощрял странного увлечения жены, и вскоре она перестала делиться с ним своими наблюдениями и открытиями. А вот с Хоумером, напротив, делилась всем, видя его неподдельный интерес. И всё-таки даже он, коренной житель этих мест, не мог поверить Офелии, когда она говорила, что сумела срезать путь настолько, что сэкономила четверть часа, половину, а то и больше, добираясь до окрестных городов. А уж когда она рассказывала о дорогах, которыми ехала, Хоумер и вовсе не переставал изумляться, так как таких мест в их штате попросту не было.

В этом рассказе есть что-то от древних мифов, недаром Офелия сравнивается с богиней Дианой. От старых, как само время, легенд о, возможно, феях, чей мир находится на самой кромке нашего, и некоторые мятежные души способны перешагнуть невидимую черту и навсегда исчезнуть в местах, которых нет на привычных картах, пройти дорогами, где не ступала нога человека и увидеть в зелёных зарослях непредназначенное людям. Это рассказ о стремлении к свободе и желании выбирать свой путь, “… о далёких местах и ведущих туда дорогах” и, конечно, о времени, которое иногда хочется повернуть вспять, сэкономить, чтобы использовать когда-нибудь потом, когда в нём будет нужда, а его останется так до обидного мало…

Второй рассказ – меланхоличная “Протока” - о Стелле Фландерс , самой старой женщине Козьего острова. От материка остров отделяет протока, летом там ходят лодки рыбаков, а зимой, если достаточно холодно, можно перебраться на другой берег. Вот только Стелла никогда не была на другом берегу. Не за чем было, так отвечает она на любопытные вопросы правнуков. Эта зима выдалась очень холодной. Ты помнишь зиму холоднее? Быть самым старым жителем небольшой общины – это значит и хранить летопись таких вот событий. Да, Стелла припоминает один такой год. Но этот будет другим. Последним. Она это чувствует. Протока замёрзла. Буран, кружащий ледяные вихри, сухая позёмка, стелящаяся по утоптанному насту плотного снега. За завываниями ветра никак не разберешь, то ли скрипит лёд, то ли крупные хлопья снега ударяются в окно, то ли чуть слышится далёкое пение откуда-то с той стороны, где протока превратилась в белую полосу торосов, за которыми словно скользят лёгкие тени и поют, поют, поют… Или зовут? Стелла устало прикрывает глаза и снова вспоминает: суровые мужчины, решительные женщины, всегда плечом к плечу, всегда готовы помочь. Что ей за дело до того, что лежит за протокой. Автомобили, огромные магазины, где есть всё-всё-всё, здания высотой чуть не до неба. Да, внуки ей рассказывали. Чудеса. А может и стоит хоть разок в жизни взглянуть на них? Именно сейчас, когда протока замерзла, а ветер доносит из белой мглы такие знакомые голоса…

Пока писала рецензию, поймала себя на мысли, что эти истории в чем-то похожи. Они обе о времени. О женщинах, одна из которых пыталась приручить и сэкономить время, а другая – отпустить, ибо оно вышло, и рядом не было больше никого, с кем хотелось бы его разделить.

Почему-то мне кажется, когда бы вновь я не перечитала “Команду скелетов”, эти два рассказа теперь уже останутся навсегда самыми любимыми из всего потрясающего разнообразия сюжетов, предложенного Королем Ужасов в этом сборнике.