Рецензия на книгу «Дон Кихот» — Пуленепробиваемый идеализм при кризисе среднего возраста

«Дон Кихот» Мигель де Сервантес

Дон Кихот жаждет совершать героические подвиги, защищать обиженных и слабых, наказывать негодяев, но в итоге либо вмешивается туда, где вмешательства не требуется, либо оказывает страждущим медвежью услугу, либо занимается неосознанным вредительством, либо невольно помогает мерзавцам и прохиндеям, либо по неаккуратности наказывает тех, кто этого не заслужил, либо... оказывается побит сам.

По всем медицинским показателям Дон Кихот безумен, но из-за чего? Перечитал слишком много рыцарских романов? Но похоже ли это на правдоподобную причину сумасшествия? Романы скорее определили поведенческо-ролевую модель, которую он натянул ПОВЕРХ своего безумия. Так отчего же он свихнулся?

Мы знаем, что он дворянин с явными финансовыми неурядицами; он скромно живёт и скромно питается. При нём только племянница да ключница. И, что самое примечательное, ему под пятьдесят. Для своих лет даже по нынешним меркам он чрезвычайно развит физически, – он может подолгу ездить на коне, ввязываться в драки, метать тяжёлое копье и размахивать мечом, – а уж для человека родом из XVI века, когда средняя продолжительность жизни была существенно ниже, его можно считать поистине долгожителем, причём чрезвычайно энергичным. Иными словами, крепкое здоровье – это последний ресурс, оставшийся у нашего героя, ресурс с каждый годом неминуемо иссякающий. Им он и решает воспользоваться.

Дон Кихот напоминает человека, который прожил довольно долгую жизнь с нулевым КПД: ни богатого имения, ни семьи, ни полезного ремесла и, как следствие, никаких заметных достижений. Чтение рыцарских романов – скорей очередной симптом, нежели первопричина безумия, попытка убежать от реальности в мир грёз. Убежать настолько далеко, чтобы целиком в нём раствориться, а затем постараться воссоздать этот мир в реальной жизни. А затем пересоздать самого себя. А затем «пересдать» судьбу, перечеркнув ненужное прошлое, и наполнить новую жизнь чем-то ярким и важным, попытаться наверстать упущенное, причём по возможности в предельно сжатые сроки.

Начинает он со своего имени. Алонсо Кехана? Нет – отныне он Дон Кихот. Престарелый дворянин из глухого села? Помилуйте! Странствующий рыцарь. В прошлой жизни у него не было жены и детей, а лишь «миловидная деревенская девушка, в которую он одно время был влюблен, хотя она, само собою разумеется, об этом не подозревала и не обращала на него никакого внимания. Звали ее Альдонсою Лоренсо», а теперь это выдуманная принцесса Дульсинея Табосская, ради которой он совершает свои рыцарские подвиги. На самом деле не ради неё, а ради Славы. Ведь Слава – это шанс обрести бессмертие, попытка убежать от приближающейся смерти, которая может перечеркнуть совершенно никчёмную жизнь. Если приглядеться, то Дон Кихот не «попадает» в нелепые приключения – он их создаёт сам, причём на пустом месте. И даже если ему не с кем сразиться и некому противостоять, то он создаёт врага силой воображения, которое продолжает выстраивать альтернативную вселенную даже во сне.

Дон Кихот умудряется не просто создать, но и удержать свой идеальный мир, который изначально трещит по швам, который не нанизывается на мир физический и всякий раз бьёт героя по щекам, пытается спустить с небес на землю. И чем сильнее бьёт Дон Кихота жизнь с её приземлённым материализмом, пытаясь доказать несостоятельность его грёз, тем упорнее он в них верит, поскольку кроме них у него больше ничего не осталось.