Рецензия на книгу «К востоку от Эдема» — Кошка бросила котят, это Калеб виноват

«К востоку от Эдема» Джон Стейнбек

Очень неровный роман, и дался мне очень тяжело.

Начало было бодрым. Гамильтоны, Траски – истории развивались не пересекаясь, и было очень любопытно узнать, каким образом переплетутся нити их судеб. Потом появилось семейство несчастных Эймсов, и вечер перестал быть томным. Тут-то в первый раз и возник настороживший меня момент. Стейнбек описывал Кэти, монстра, как он ее назвал, и вдруг я натыкаюсь на следующие слова.

Вероятно, нам Кэти не понять, хотя, с другой стороны, от любого из нас можно ждать чего угодно, мы способны как на поступки удивительно благородные, так и удивительно низкие. Да и найдется ли человек, втайне не помышлявший вкусить запретного?

Да, обычному человеку психопата (а Кэти настоящая психопатка) понять сложно, спору нет, но мне показалось, что своими словами автор словно бы уравнял нормальных людей с психопатами, мол, все мы не без греха. Меня это немного покоробило.

Дальше – больше. Стейнбек начал искать в Кэти хорошее. То именно из-за нее у Адама возникло озарение (хотя я сказала бы, что ему моча в голову ударила), то Фэй была счастлива в ожидании поездки в Европу с Кэти, те несколько месяцев, пока не была жестоко отравлена и долго мучалась перед смертью. Возможно, Стейнбек хотел показать, что и от монстров бывает польза? Эта же тема звучала у него, когда он говорил о том, что даже от священника педофила и пьяницы есть польза, ибо его проповеди и поучения, которым он сам не следует, все-таки в ком-то могут разбудить что-то доброе. На мой взгляд, это очень спорное утверждение.

Тем не менее, первая часть читалась очень легко, и Адам, и Карл, и Кэти были живые и настоящие, в их поступки, даже самые странные (типа «озарения» Адама) верилось, да, они могли так поступить, это вытекало из их характеров. Правда я немного завязла в тягучем диалоге братьев после смерти отца. А ты любил отца – а я любил – а вдруг он деньги украл – а вдруг не украл и так далее. Зная, что сюжет романа крутится вокруг библейской легенды, я ждала развития конфликта между Карлом и Адамом, но этого не произошло. Адам взял Кэти подмышку и уехал в Калифорнию, где и встретился с Гамильтонами.

По-большому счету, Гамильтоны – персонажи второстепенные, но места в романе занимают не по статусу много. С какого-то момента читать про Гамильтонов становится гораздо интереснее, чем про Трасков. На их фоне Адам и его дети выглядят марионетками, которых автор дергает а ниточки и заставляет совершать нужные ему поступки. Все связанное с Трасками становится вымученным и нелогичным. С чего, например, Кэл вдруг проникся любовью к отцу, да так, что начал ревновать его к брату? Ведь до одиннадцати лет Адам детьми совсем не занимался, лишь после разговора с местным мудрецом Сэмюэлом начал обращать на них внимание и пытаться лезть им в душу.

Мальчикам тошны были эти неуклюжие попытки Адама по-отцовски приглядеть за их учением, сблизиться с сыновьями.

А потом еще этот горе-бизнес, после которого мальчиков стали дразнить одноклассники. Да и попытки поиграть в отца, судя по всему, закончились очень быстро. А там и подростковый возраст во всей красе должен был проявиться. И вдруг такие страсти и чувства к отцу на ровном месте? У Арона, кстати, все выглядело более правдиво: взрослый, увлекший его своей идеей, оправданная неприязнь к отцу, подростковое желание уехать из дома в самостоятельную жизнь.

Повествование про Гамильтонов читается легко, они живые и настоящие, автору не надо объяснять, например, почему Том застрелился, оно и так все понятно, жизненно и не вызывает сомнений в том, что он мог так поступить. Но иногда Стейнбек для развития своего замысла подталкивает персонажа в нужном ему направлении, то его действия перестают быть логичными и требуют объяснений для читателя, как он докатился до жизни такой.

Вот Кэти (Кейт), расчетливая психопатка, спокойно и методично идущая по трупам к своей цели.

Кейт не спешила. Она быстро определила, выверила цель и перестала о ней думать. А начала методически действовать. Построив план какого-либо действия, она мысленно проверяла свое построение и, если оно оказывалось хоть сколько-нибудь шатким, тут же рушила его и намечала новое.

И вдруг эта самая Кейт впадает в панику из-за попытки шантажа вышедшей в тираж проститутки, у которой и доказательств никаких толком нет. Но расчетливая хозяйка борделя, убившая не одного человека, вдруг начинает совершать необдуманные поступки, совершая глупость за глупостью. И Стейнбек долго и муторно пытается это объяснить, но получается неубедительно. Или вдруг она ни с того, ни с сего проникается любовью к брошенному много лет назад сыну. И самоубийство ее никак не вяжется с характером Кейт.

Вот Уилл, бизнесмен с большим стажем и блестящей деловой репутацией, вдруг берет в компаньоны малознакомого подростка. С чего бы вдруг? Да просто расчувствовалась акула бизнеса, увидела в Кэле идеал сына, которого у него нет, да и взяла мальчика в бизнес. Правда перед этим опять шел диалог на любимую тему. А отца ты любишь? А он тебя? А брата? А кого ты любишь больше – маму или папу?

Еще у Стейнбека очень много повторяющихся ходов. То ли он хотел продублировать истории, показав, что все в мире повторяется, то ли просто использовал прием, который сработал один раз, сработает и другой. Одни наследства, падающие золотым дождем на семейство Трасков, чего стоят. Я уж не говорю про братские разборки.

Роман напоминает большой котел с ирландским рагу. Тут и семейная сага Гамильтонов, и философские споры, и история Америки, и библейские мотивы, и много еще чего. Лично я с удовольствием вылавливала из этого котла кусочки про Гамильтонов и американскую жизнь того периода. Насколько я поняла, Сэм Гамильтон – дед Стейнбека, и описанные в романе члены его семьи – реальные и настоящие, поэтому про них так интересно читать, им веришь, за них переживаешь, в отличие от картонных Трасков. Как по мне, так лучше бы Стейнбек написал историю своей семьи, рассказал подробнее о жизни своих дядюшек-тетушек, да и о деде тоже. Мне, кстати, Сэмюэл немного напомнил шукшинских мужиков-чудиков. Правда, Шукшин описывал своих мужиков с юмором, подсмеиваясь, а тут все по-серьезному и даже почти нимб высветился.

— Прощай, Сэмюэл. — И с этими словами Ли торопливо зашагал обратно к дому. Услышал скрежет железных шин по камням, обернулся, глядя вслед тележке, взъезжающей по склону, — и на звездном фоне неба увидел старого Сэмюэла в белом ореоле седин.

Возможно, автору показалось, что такая сага будет мало кому интересна и не потянет на Великий Американский Роман, или побоялся, что рассказывая историю своей родни, ненароком вытащит на свет божий какие-то неприглядные истории? Теперь нам этого не узнать.

Траски же – ненастоящие. Стейнбек заставляет этих персонажей действовать наперекор здравому смыслу и своему характеру для того, чтобы продвинуть и доказать свои мысли и воззрения.

Библейские мотивы. Я вообще не очень люблю, когда жизнеописания еврейского народа далеких времен пытаются притянуть ко всем проявлениям жизни. Особенно, когда толкуют и растолковывают Ветхий Завет. Словно какое-то откровение Стейнбек повторяет и повторяет: тимшел, тимшел, ты можешь, ты можешь. Ты можешь не согрешить, можешь победить свой грех. Хорошо. Но в романе никто не победил свой грех.

Калеб сделан в романе каким-то козлом отпущения. Он испытывает к брату ревность и зависть – сам виноват, тимшел. Папаша Адам, ханжа, живущий на свалившиеся на его голову деньги от отца-вора, тебя обидел, пренебрег заработанными тобою деньгами, посчитав их нажитыми нечестно? Тимшел. Открыл со злости брату глаза на мать-проститутку? Ну тут вообще ужас, как можно огорчать такую лапочку как Арон? Его нежная душа не вынесла, и он в армию ушел. Виноват в его выборе, конечно, Калеб. В итоге на него навешивают груз вины и припечатывают тимшелом. Теперь Калебом очень удобно манипулировать.

Финал романа просто слезовыжимательная драма. У постели умирающего все каются, влюбляются, считают друг друга отцами-дочерями и произносят пафосные речи.

На мой взгляд самый главный грешник в романе – Адам (не считая Кейт, конечно). Эгоистичный, недалекий ханжа с чувством непричастности.

Все, что происходило в его сознании, было, как крепость, обнесено стенами: глаза Адама, прорубленные в стенах окошки, смотрели на мир безмятежно, а в глубине крепости шла тем временем своя жизнь, полнокровная и насыщенная. Эти стены не защищали его от нападений извне, зато дарили ощущение непричастности.

И вот самый большие грешники, Адам и Кейт, живут припеваючи, невзирая ни на какой тимшел. Занимаются чем хотят, имеют много денег, уважение в обществе (в случае с Кейт оно специфическое, но тем не менее), их обслуживают и им потакают. О чувствах Адама переживают домашние (не все, правда) и стараются их щадить, а он этими глупостями не очень-то заморачивается.

Но нехороший грешник, который будет нести на плечах груз вины, при всем этом Калеб. Не перепутайте.