В моей читательской копилке уже собраны почти все романы ПВО - от трогательного «Омон Ра» 1991 года, где автор маленькими штришками обозначил то, что потом развернется в последующих его работах - ужас, сюрреализм, тщетность бытия, переиначенная до смешного; - до Пятикнижия имени Трансгуманизма последних лет, в которых то ли Пелевин, то ли нейросеть продолжает высмеивать нашу реальность через кошмары, дробление сознания и двойные смыслы знакомых слов. Поэтому помимо самого «Снаффа» скажу про творчества писателя и в целом некоторое кое-что.

Мир книги предвосхищает Вселенную Трансгуманизма - если там сильные мира сего переселили свои мозги в банки и переехали в генерируемую прямо в их голове реальность, то здесь, хотя их тело еще привязано непосредственно к бренной реальности, но уже не самой к земле - «илита» живет в шаре над землей, подальше от грязи, и генерирует себе пока что только еду и вид из окна. На земле же живут так называемые орки - те же люди, но без технологий и без культуры. Раз примерно в год люди из шара («офшара» кстати, куда Пелевин без двойных смыслов) устраивают войну с орками, в которой орки неизменно побеждают. Ну, по крайней мере, так им рассказывают.

Читать о войне, особенно в том ключе, что в книге, на фоне происходящих сейчас в реальности событий было особенно тревожно. И поучительно. Нетрудно догадаться, что война в книге - элемент сугубо театральный, хоть и с настоящими жертвами среди оркского населения. А нужна она для того, чтобы в мире раз за разом торжествовало добро и «илита» верила, что сеет разумное, доброе, вечное. А что орки - это продукт, элитой же созданный специально отталкивающим и бескультурным, то это так, мелочи. Сами же орки, хоть и терпят катастрофическое поражение, рассказывают про свою победу. Что там было на самом деле - ерунда. Главное то, что покажут по телеку.

Мы наблюдаем за этой историей с двух ракурсов. Со одной стороны - Дамилола Карпов, почетный житель офшара, боевой летчик, чья работа правда заключается в сьемке материала для киновостей (такие вот неологизмы от ПВО), что гораздо важнее реального боевого опыта. С другой стороны - юный орк Грым, солдат в очередной войне, позже по сюжету перебирающийся жить в офшар. У Дамилолы есть женщина сердца по имени Кая, представляющая собой робота-куклу для плотских утех с невероятно умной программной начинкой (привет опять же Трансгуманизму и Айфаку); у Грыма - вполне себе живая оркская девушка Хлоя, знающая себе цену и нацеленная на построение карьеры любыми способами.

И речь всегда идет о любви и о смерти. Тему смерти мы исследуем через Грыма, его глазами видим бессмысленную войну, после которой герой ненадолго спасается в творчестве и начинает писать стихи, а потом приходит к смерти уже будучи жителем безоблачного офшара, к смерти как жизни без изменений, как линии ровного льда. Любовь же исследуется в истории Дамилолы - как в его собственной страсти к Кае, которую он сам же от себя отодвигает ручными настройками, выкручивая ей «сучество» на максимум; так и ее внезапной любви к Грыму, светлой, странной и спасающей.

Даже в снафах, которые постоянно снимают и выпускают сильные мира сего, якобы для удовлетворения высшей сущности, отражают именно любовь напополам со смертью. Словно даже этот странный, уродливый, неказистый мир, в общем-то похожий на наш, если и может что сказать главного во Вселенную, так лишь воспеть эти две страшные, неразрывно связанные между собой силы.

Самый интересный персонаж в книге - Кая. Правда, интересна она скорее как концепт. Бедный Дамилола всю книгу пытается понять ее внутреннее устройство и природу своей тяги к ней. Искусственную девочку можно настроить как угодно - она может быть ворохом нежности, а может быть генератором изощренных оскорблений в адрес хозяина. Дамилола выбирает последнее, потому что в этом случае акт любви с ней на контрасте становится куда слаще. Страдания и наслаждения есть порочный круг, из которого Дамилоле не выбраться, и, зная пелевинскую дзен-буддисткую философию, можно смело предположить, что Кая есть метафора самой бренной жизни на земле. Дамилола пытается понять, почему горит дом, в котором он находится, вместо того чтобы спешно этот дом покинуть - плавали, знаем.

Другая тема, которую Кая помогает раскрыть, - это душа и жизнь в этой душе как таковой. Хоть и называет Каю Дамилола «китайской комнатой», сам себя от этой китайской комнаты он тоже не может отделить явно. «Кая часто говорила, что мы, люди - просто клубки червивых и плохо написанных программ», - ну да, ну да. Кая, как робот, есть лишь набор культурных феноменов и алгоритм выбора ответов прецедентами на прецеденты, обученный на подобном опыте, - ну и чем это определение в сущности отличается от определения человека? Особенно Дамилолы, чей мозг озабочен выплатами по кредиту за Каю, сьемкой отборного материала, собственным тщеславием и постоянным желанием эту Каю оседлать - простыми, в общем-то, программами.

А вот орк Грым другой. Он плывет по течению жизни легко, не вгрызаясь в цели и людей. Он буквально «наблюдает за ощущениями жизни», а не пытается убедить себя, что эти ощущения - это он и есть. По-пелевински живет. Он разве что стихами цепляется за реальность, да и стихи за него потом дописывают и переписывают, но его это не смущает. Наверное, поэтому Кая выбирает и спасает его. Книга заканчивается любовью Грыма - прекрасно - и смертью Дамилолы - закономерно - и как будто замыкает круг.

Можно сказать, что Пелевин всегда пишет об одном и том же. Что кого-то вроде Каи мы уже видели в Гере из Ампира V, кого-то вроде Дамилолы (или Грыма?) в Вавилене Татарском. Что реальность его книг каждый раз разная и каждый раз одна и та же - сюрная, страшная, смешная. Что герои его проходят один и тот же путь и находят ответ в том, чтобы вообще не задавать вопросов. Можно в конце концов сказать, что Пелевин уже не тот - примерно после «Чапаева и Пустоты», которой в этом году стукнет 30 лет. Можно очень многое сказать по этому поводу - многие и говорят.

Но я считаю, что все его книги есть одна история. Потому что в нашем печальном и смешном мире нельзя рассказать другую. Это одну историю и воспевает книга - историю о любви, о смерти, о том, что не имеет смысла, потому что не нуждается в нем и не зависит от него.