Рецензия на книгу «Братья» — «Кто правит судьбою всех живых на бескрайней земле?»

«Братья» Юй Хуа

«Вижу: сокол взмывает стрелой к небосводу,
Рыба в мелкой воде промелькнула, как тень.
Все живое стремится сейчас на свободу
В этот ясный, подернутый инеем день.

Увидав многоцветный простор пред собою,
Что теряется где-то во мгле,
Задаешься вопросом: кто правит судьбою
Всех живых на бескрайной земле?»

(Мао Цзедун. «Чанша». Пер. С.Я.Маршака)

В романе Юй Хуа «Братья» один из юных героев с упоением на все лады, добавляя в строку свои междометия, декламирует стихи Мао. Правда, понравившаяся ему строка звучит не так благозвучно, как в переводе Маршака, однако смысл не изменен: «Эх, вопрошу ль небеса и землю, кто владеет долею нашей, а?» Длинноволосый паренек Сунь Вэй залихватски «вопрошал», прыгая по улицам деревни, а его отец в колпаке и с табличкой на груди в ожидании плевков и ударов, понурив голову, стоял на площади в обществе таких же забракованных временем.

«Культурная революция» включила мощный фильтр. Недолго пришлось Сунь Вэю прыгать и риторически вопрошать. Да вряд ли это произносилось с ожиданием ответа, но однажды он случился. В одно утро отряд хунвэйбинов наглядно показал, в чьей власти судьба неугомонного подростка и всех, ему подобных. Длинные волосы подростка не понравились активистам революции, они насильно решили его постричь. Стрижка закончилась трагически. Однако строка не умолкла, её подхватил Бритый Ли. Поэтическая строка не то чтобы стала лейтмотивом событий, но явно обозначила диссонанс между лозунгами и поступками.

Приём диссонанса определяет внутреннюю динамику сюжета книги. Он заложен и в самом названии «Братья». По сути кровного родства никакие они не братья: Бритый Ли (Ли Гуан) – сын Ли Лань, робкой женщины, вышедшей замуж за Сун Фаньпина, у которого был уже свой сын – Сун Ган. Но их степень родства скрепили родители, обозначив и их степень ответственности друг за друга. Старшим оказался Сун Ган, он был на год старше. Но и не только. Он проявлял больше разумности, терпения и совестливости. Но ведь судьба всегда на стороне младшего, пусть и бесшабашного, и даже чуть придурковатого.

Автор активно использует мотивы народных сказаний в создании образов персонажей, в описании быта и традиций в отношениях. И всё-таки это современный роман современного писателя, главный принцип которого не бояться неудобной правды. А чтобы она не давала покоя и не усыпляла благодушия читателя, автор усиливает её, прибегая к натурализации и гротеску. Да, это вносит такой едкий сатирический привкус, создаёт определённую солоноватость описываемым событиям, иногда заставляя щепетильного читателя морщиться от грубо звучащих фраз. И всё-таки эта манера писательского стиля не превращает роман в откровенно сатирическое произведение. Обилие комических эпизодов создаёт тому своё равновесие. А еще их дополняют прекрасные лирические эпизоды о природе. Вот пример одного из них:

«Ей нравилось стоять на пустом мосту, глядеть, не отрываясь, как посверкивает в лунном свете река и бесконечные волны катят мимо. Когда она подняла голову, деревья у реки стояли под луной тихо-тихо, как спящие, на вытянутых ветвях играл лунный свет, словно то были речные волны. Светлячки летали вокруг, ныряя в ночь и снова вспархивая, падая и взмывая ввысь, как поющий голос.»

Повествование о жизни в деревне Лючжэни напоминает порой весёлый водевиль с меняющимися то скабрезными, то чуть ли не разбойными сценами, в которых всё натурально. Все вещи называются своими именами, так, как они зачастую звучат в жизни без прикрас. Сочные диалоги, речь сельчан афористична и выразительна. «Мужики, — тихо промолвил Кузнец, — все едят из миски, а пялятся на котел.»

Автор не выбирает самого симпатичного героя. В каждом своя червоточинка, что делает человека не полностью счастливым, не во всём благополучным, не всегда надёжным и сильным. И это сказывается в его судьбе.

Да, бывает, что «по отцу и сын», как любила повторять Ли Лань – мать братьев. Сама она была так застенчива и так робка, что боялась глаз поднять на того, с кем говорила. Но любовь Сан Фаньпина дала ей силы защитит себя и детей даже тогда, когда это казалось совсем невозможным. Сам же Сан Фаньпин за короткую жизнь пережил все, что выпадает человеку в трудные годы переворотов: от взлета до унижения. Такое острое несоответствие характера и судьбы: по его совести и доброте быть бы ему самым счастливым, да не подошёл «культурной революции» титул помещика, что достался ему от отца, ставшего уже к этому времени уже нищим. Клочок земли да хибара на нём, напоминавшие о «титуле», привели к жестокому приговору.

Доля братьев – «двух тыквин с одной плети» по идее должна была бы оказаться намного удачливее. Но даже завершившаяся революция не одарила их счастьем. Да, был пройдоха Ли более удачлив и не чурался никаких способов для обогащения и добивался своих целей. Но созрел до почитаемого богача в деревне. А Сун Ган, стремившийся жить честно и светло, и даже облик его как будто способствовал этому, не обрел своего счастья. А уж удача и вовсе его покинула, как только он женился на красавице Линь Хун. Вот уж поистине «один просчёт – корень тысяч скорбей». И был такой «корень» для братьев – местная красавица Линь Хун. Пожалуй, самый интересный пласт в повествовании романа – события вокруг треугольника: Бритый Ли – Линь Хун – Сун Ган. Тут не просто душевные переживания, но и искусно вплетённая философия любви и красоты, верности и целомудрия. Однако главная мысль романа «в тепле да сытости и о душе подумать можно» тонет в искушении чревоугодием и богатством.

«Вот он мир! Покуда один шел к смерти, снедаемый горячей любовью к этой освещенной закатным светом жизни, другие двое в поисках удовольствий знать не знали, как прекрасен последний отсвет заходящего солнца.»