Рецензия на книгу «Поющие в терновнике» — Роза и крест

«Поющие в терновнике» Колин Маккалоу

“Птица с шипом терновника в груди повинуется непреложному закону природы; она сама не ведает, что за сила заставляет ее кинуться на острие и умереть с песней. В тот миг, когда шип пронзает ей сердце, она не думает о близкой смерти, она просто поет, поет до тех пор, пока не иссякнет голос и не оборвется дыхание. Но мы, когда бросаемся грудью на тернии, – мы знаем. Мы понимаем. И все равно – грудью на тернии. Так будет всегда.”

Я редко перечитываю книги, хотя должна признаться, чем старше становлюсь, тем сильнее хочется вновь обратиться к той же русской классике, например, открыть её заново с позиции человека с большим опытом. Что касается “Поющих в терновнике”, то для меня это особенная книга. Прочитала я её в нежном, почти детском возрасте. Это была моя первая “взрослая” книга, наверное, поэтому-то она так и запала в душу, запомнилась вплоть до отдельных фраз. Конечно, тогда я была убеждена, что роман этот о великой любви Мэгги и Ральфа. Сейчас я не так уверена в этом. Сейчас я поняла, что “Поющие в терновнике” – это великая книга о… жизни, земле, повторяющихся ошибках и заблуждениях, иронии судьбы. А особую, мощную силу этому роману даёт необычайное мастерство Колин Маккалоу как портретистки, как автора, способного создавать настоящие характеры, с сильными и слабыми сторонами. И поскольку это семейная сага, охватывающая большую часть ХХ века, героев там много, но, поверьте, каждый из них прописан Маккалоу удивительно живо, ярко, словно подсмотрен в реальной жизни.

Дрохеда утопает в розах. Каждую весну их нежные лепестки разворачиваются навстречу жаркому австралийскому солнцу, каждое лето они взбираются по изгородям, по столбикам открытой веранды, чтобы дарить красоту этому просторному, богатому поместью. И каждую осень они устало клонят свои тяжелые головки, роняют шелковые лепестки, устилая ими пыльную землю, и распространяют вокруг тяжеловатый аромат, от которого почти что кружится голова, так много розовых кустов в Дрохеде. И каких только цветов здесь нет! И роскошные, снежно-белые розы, и сдержанные желтые, и нежно-розовые, и кроваво-красные, и тёмно-бордовые, кажущиеся почти черными, и ещё розы этого странного, пыльного цвета… Его называют пепел розы. Старая Мэри Карсон, хозяйка Дрохеды, редко встающая со своего кресла в гостиной, откуда виден сад, несколько лет назад приняла решение написать брату и позвать его с семьёй сюда, в Австралию. Она вдова, её единственный сын умер. Кому и оставить миллионное состояние как не единственному брату. Тем более, по слухам, живут они бедно. Вот только Мэри не учла одного. У её брата Пэдди, помимо множества сыновей, которых чуть ли не каждый год рожает его молчунья-жена, есть и дочь. Мэгги. Мэри Карсон уже стара, это правда, но её душа еще жаждет жизни, она любопытна, алчна до страстей. Какая же это несправедливость, быть запертой в этом старом, ни на что не годном теле старухи! С её-то умом и возможностями! Мэгги. Вон она, гуляет в саду в расцвете юности и красоты, её удивительные волосы так и пылают на солнце. А там… уж не преподобный ли Ральф де Брикассар пожаловал в Дрохеду? Да, это он. Мэри прищурилась. Амбициозный, умный, остроумный и обходительный. Красивый мужчина. И надо же, дал обет безбрачия. А как Мэгги бросилась ему навстречу! Для него она всё еще десятилетняя девочка, какой он увидел её впервые по приезде сюда. Ну, или он очень хочет убедить себя в этом. Для неё он – настоящий спаситель, у кого всегда есть для неё время и доброе слово. Но только ли? Мэри стара, это правда, но вовсе не глупа. А что если разыграть одну весьма интересную партию, потешить себя на старости лет, наблюдая, как глупые мошки будут биться в сплетённой ею паутине? У неё осталось не так много времени, но уж первые акты этой драмы она точно увидит. Мэри Карсон коварно усмехнулась и, пересев к письменному столу, начала писать, не торопясь, часто останавливаясь, чтобы каждое её слово было подобно липкой нити, которая переплетается с другими, создаёт эту идеальную ловушку. Вот только Мэри пожила достаточно и изучила человеческие души слишком хорошо. У неё почти нет сомнений в итоге. Ральф… Кардинал де Брикассар, как она называет его в насмешку. Они оба знают, в этой глуши ему никогда не подняться выше простого приходского священника. Что ж, Ральф, удиви меня, думает Мэри. Посмотрим, хватит ли у тебя сил и порядочности для этого.

Рассказывая о романе в этой рецензии, я не случайно сместила акцент с Ральфа и Мэгги на Мэри Карсон, чтобы показать: эта книга не только о любви. Да, первый, самый очевидный слой в этом произведении, конечно, история любви. Красавец Ральф, который, увы, по законам католической церкви, не имеет права ни жениться, ни иметь детей. Очаровательная Мэгги, влюблённая в него чистой первой любовью, устоять перед которой практически невозможно. Они встретились в 1921 году, а обрывается их знакомство в 1965. Целая жизнь. Невозможная любовь. Страдания, романтика и мучительные сомнения: уступит он или нет? Крест, как символ веры, веры, которая прежде всего должна быть в сердце её служителей, выбравших Бога добровольно, отказавшись от всех земных привязанностей. И нежная роза, упорно стремящаяся обвить крестовину своим тонким стебельком. Так выходит на поверхность другой слой: религия.

Религия и мужчина. Религия и женщина. Мужчина, выбравший католическую церковь, уже не мужчина. Слуга Божий, сосуд Божий, но не мужчина. Слуга? Верно. Однако верно и другое. Выбирая церковь, мужчина может оставаться слугой Божьим и, в то же время, великим мира сего. Вряд ли кто-то будет оспаривать тот факт, что князья церкви, заседающие в Ватикане, влияют на судьбы мира. Нужно только сделать карьеру, быть тонким, умным, хитрым и амбициозным. Женщине такого пути не предложено. Церковь предлагает ей смирение и покорность, но не путь к величию. Для Мэгги церковь – грозная соперница. Любовь сильнее веры. Мэгги готова украсть у церкви всё, что только сможет. Она пустится на любую хитрость, использует любую возможность, лишь бы получить желаемое. Или хотя бы часть. И это уже следующий слой этого удивительного романа. Столкновение характеров. Не зря ведь говорят, что характер – это судьба.

Помним, Маккалоу – прекрасный психолог, она мастерски прописала своих героев, всех до одного. Она позволила Мэри Карсон бесконечно смеяться в сжигающем её адском пламени, ведь её шалость не просто удалась, а определила ход жизни многих людей. Почему? Просто Мэри очень хорошо понимала Ральфа. Набожность, мистицизм, церковные таинства, чистота тела и духа. Увы, Ральф и хотел бы быть таким, но не в его это было власти, “ибо только теперь он наконец понял, что всегда стремился не быть всего лишь человеком, мужчиной, - он желал большего, судьбы несравненно более великой, чем даётся обыкновенным смертным.” Гордыня, Ральф! Смертный грех. А за грехи боги карают.

Мэгги чужда набожность. Она сильна духом, упряма, недальновидна, пожалуй, не слишком умна, ей катастрофически не хватает жизненного опыта, но она готова биться за то, что считает своим. Эта линия созвучна древним мифам о противостоянии богов и людей. Энн Мюллер предупреждает Мэгги: “Древние греки считали: безрассудная любовь – грех перед богами. И ещё, помните: если кого-то вот так безрассудно полюбить, боги ревнуют и непременно губят любимого во цвете лет.” В этих словах мудрой Энн глухими, отдалёнными раскатами грома как будто отдаётся эхо будущей трагедии. Она боится силы и исступления в чувствах Мэгги. А Мэгги думает, что ей удалось перехитрить богов, удалось сразиться с самой церковью и вырвать у неё если и не полную победу, то достаточную сатисфакцию за страдания. О, она вовсе не глупа! Она всё продумала. Она учла ошибки матери и никогда не попадёт в такую же ловушку! Боги смеются. Как же они смеются, глядя на тебя, бедная Мэгги! И Фиона, мать Мэгги тоже. Это смех, полный горечи. Нет, говорит Фиона, ты ничего не контролируешь и ничего не принадлежит тебе. Судьба ещё преподаст тебе урок, бедная моя девочка.

Отцы и дети. Вечная тема. Борьба поколений. Маккалоу разворачивает эту тему другой стороной: матери и дочери. Женские характеры ключевые в романе. Сдержанная, суховатая, отстранённая Фиона. Пылкая, яркая, но навсегда оставшаяся пленницей своей ограниченности, Мэгги. И ершистая, норовистая, но при этом очень ранимая Джастина. Три поколения. Три такие разные розы, распустившиеся на земле Дрохеды. И у каждой свой крест, который складывается из ошибок и поступков поколения предыдущего. Фиона стала жертвой своего времени, приличий, статуса её семьи. Ошибка юности её ожесточила, сделала невосприимчивой, сухой, скупой на проявления любви ко всем, кроме одного человека. Это предопределило трагедию Мэгги. Единственная дочь Фионы среди множества сыновей. Ей, как никому другому, была нужна, просто необходима любовь матери, её внимание. Но в этом ей было отказано. Мэгги выросла подобно дикой розе – нежная, красивая, но лишенная присмотра. И, как и Фиона, она стала заложницей своего времени и, на свою беду, полученного примера и воспитания. Проведя детство и юность в Дрохеде, прктически всегда в окружении мужчин, ей не хватало того опыта, что может дать общество подруг-ровесниц. Отсутствие близости с матерью тоже во многом предопределило ошибки Мэгги. Она жила в своём мире, центром, солнцем которого стал избранный ею единственный человек, заметивший её, проявивший к ней сочувствие и любовь. Ральф де Брикассар.

“Поющие в терновнике” – роман, который буквально пронизан иронией. Тонкой, злой иронией судьбы. Такое ощущение, что боги действительно постоянно наказывают героев за их неосторожные слова и поступки. Маленькая Мэгги, наблюдая за Фионой, говорила: “Когда у меня будут дети, <…> я непременно, непременно буду любить всех одинаково!” Казалось бы, имея такой пример, страдая от недостатка внимания, Мэгги стала бы образцовой матерью. Но, увы, Джастина пример того, как иронична бывает судьба, как любят боги посмеяться над людьми, полагающими, что всё в их силах.

Меня всегда поражал, удивлял в этом романе один факт: казалось бы, объёмная семейная сага, множество персонажей, большой период времени, однако здесь нет отрицательных героев. Кроме Мэри Карсон, конечно. Колин Маккалоу удалось избежать дешевых сцен, когда опереточные злодеи устраивают козни и ловушки для хороших и благонравных героев. Этой книге хватило единственного злодея, было достаточно одной паучихи, которая сплела сеть, а мушки… Ну, на то они и мушки. Им не обмануть свою природу, известную пауку. Хотя, если честно, герои Маккалоу сами ломают свои судьбы, им даже не нужны злодеи. Они падают жертвами амбиций, сильных чувств, заблуждений, эгоизма. Мэгги, Ральф, Фиона – ключевые персонажи, сосредоточенные в первую очередь на себе. Их эгоцентризм и становится катализатором трагедий. Сосредоточенные на себе, своём горе, своих желаниях, своих амбициях они не замечают ничего вокруг, ломая тем самым жизнь окружающим людям или просто делая их несчастными. Чтобы прервать эту цепочку, чтобы бедные розы не вяли больше в одиночестве, отгородившись от мира шипами, нужна жертва, которая поможет отпустить навязчивые желания и старые обиды, очиститься и взглянуть вокруг новым взглядом. Жертва, которая поможет по-настоящему увидеть тех, кого еще можно спасти, на кого не нужно перекладывать тяжелый крест повторяющихся ошибок, нелюбви, застарелых обид и эгоизма. И тогда, возможно, Дрохеда вновь умоется чистым утренним светом, уставшие розы поднимут свои головки навстречу тёплым солнечным лучам, распустят свои нежные лепестки, шипастые стебли напитаются светом, словно маленькое чудо, появятся новые бутоны, бархатно-красные, непорочно-белые, девически-розовые и того грустного оттенка, который когда-то называли пепел розы. Новые завязи начнут карабкаться по изгородям вверх, к свету, к солнцу, к новой жизни и к новым ошибкам, их не избежать. Ведь мы всё понимаем, и всё равно бросаемся грудью на тернии. Но пусть это будут другие ошибки, тяжесть другого креста, освобождённого от прошлого.