Рецензия на книгу «Ольга Славникова. 2017» — Революционные игры на рифейском пространстве

«Ольга Славникова. 2017» Ольга Славникова

Мысли, возникшие при чтении книги О.Славниковой «2017»

Не рискую писать рецензию на этот роман, он совсем не вдохновляет даже на отзыв, поэтому хочу выразить только свои ощущения, возникшие при чтении романа. Ранее я неоднократно пыталась читать отдельные тексты автора. Начала с рассказов. Кажется, про седьмой вагон был один. Увидев фамилию писательницы среди лауреатов Ясной поляны, решила ознакомиться с ней более основательно. Попался на Литресе роман «2017».

1.Начало романа показалось уж очень банальным. Путь от вокзала в чужую постель едва знакомых людей, назвавшихся вымышленными именами, выглядел очень тривиально. Начало совсем не увлекало, мнилось, что дальше будет развертываться обыкновенная бытовуха, и мысль – закончить чтение на этом, сверлила, давила, с трудом, но отогнала её. Было желание проверки, что к концу всё может измениться.

2.Трудно было вникать в авторскую стилистику. Язык претенциозно вычурный, многосложный отдавал метафорической казуистикой. Прочитав весь многослойный период, остаешься в неведении: о чем это?

Ну вот небольшой образец:

«Все утро было как полный вдох, как расширение гигантских легких; все обнаруживало связи со всем, каждое дерево было оборудовано птичьим телефоном, и аппараты звенели на разные голоса, но никто не подходил, и отсутствие абонента переживалось Иваном необыкновенно остро в толпе, сгущенно заполняющей метро, – а там, на эскалаторе, легкие женские юбки надувались колоколами, и восхищенный туркменчонок вдруг заводил гортанную песню, спускаясь в таборе своих цветастых и грязных сородичей к налетающим подземным поездам».

И что тут расшифровывать?! Это в начале. Но и дальше бывало не легче.Многие деепричастные обороты теряли при подобных оборотах согласованность. Не хочется даже приводить примеры.

Любимый эпитет у автора «трещиноватый». Что только не подходило под это определение: камень, зуб, асфальт, рог и пр.

3.Смутило широкое использование понятия «рифей» и производных от него. Если как обозначение территории было более или менее понятным и приемлемым (Рифей (от лат. Riphaei montes — Рифейские горы; так иногда античные географы называли Уральские горы), то «рифеяне», «рифейский менталитет» и пр. как нарочито придуманные, видимо, были нужны для использования некоего слоя мистики в «бажовском» духе. Только уж очень не сочетаются образы «каменных дев» и «хозяек гор» с современными образами дев в романе, тяготеющих к богатству и не чурающихся заниматься бизнесом, отравляющим «рифейскую» территорию. Тут вся мистика рассыпается в пух и прах. И выбранное автором определение как «территория, оставленная Богом» очень правдоподобно. На ней всё несбыточно, и настоящая любовь просто нереальна.

4. Сентиментальная любовь Тамары и Крылова – тоскливо оттеняет придуманную историю встреч Крылова не то с каменной призрачной женщиной, не то с таинственной незнакомкой, выдуманной им. Бизнес Тамары – это запах 90-х годов, он так и отдает гиблым душком. Для 2017 года – это уже примитив прошлого.

5. Весь 2017 год, описываемый в книге, больше напоминает 1997 год. И игровой сценарий ноябрьского марша с его переодеваниями в белые шинели и красные будёновки выглядит фальшиво искусственным. Похоже, исключительно для оправдания названия книги, сюжет которой был вовсе не про это, и в общем-то действительно скатывался в неприглядную бытовуху, даже непонятно, как мог возникнуть революционный реванш.