Рецензия на книгу «По направлению к Свану» — Сказка о том, как Гульнара Пруста читала

«По направлению к Свану» Марсель Пруст

Завязка фабулы из "Слона и моськи". Я - моська, gostinnik - слон. Разница размеров впечатляет, особенно моську, ессно. Но тем интереснее поспорить.

48-летняя тетка может позволить себе подобную глупость, чтобы вспомнить свои 18. Сколько лет gostinnik'у, не знаю. Предположим, что 35-40 лет. Ну, по моим ощущениям. Зачем ему спорить, тоже не знаю. Предположительно, ему тоже скучно, а тут хоть что-то понаблюдать в микроскоп.

Предмет спора: методы понимания литературного текста. Объект: прустовское "По направлению к Свану". Моя позиция: в любом литературном тексте есть место для анализа по Юнгу. Позиция gostinnik'а: идите вы куда подальше со своим Юнгом и, ради бога, не трогайте святого.

Как можно легко заметить, позиции абсолютно противоположные. Причем, по обоснованности позиция моего оппонента выглядит гораздо внушительнее: он-то филолог, а я в литературе - "массовый потребитель контента". 

3-х частное деление текста по принципу религиозного триптиха. Центральный, "Любовь Свана" - кусок из "прошлого в прошлом", по бокам - сопровождение от мальчика Марселя, "полу-настоящее в прошлом". Вся конструкция спаяна сквозной историей Свана. Любовь в обрамлении Жизни и Смерти. "Лягушатник Комбре" - о становлении глубинного представления о бытии. Его развитие подготавливает базу для разворачивания истории влюбленности. Родительский дом в Париже готовит к умиранию чувства, как логическому продолжению смерти любви Свана.

Можно было бы каждую из частей разложить на следующие фрагменты с указанием на их функции. Но мне это изначально неинтересно из-за "особенностей восприятия". Если бы в функционировании этих частей была какая-то ошибка, то смысл в дальнейшем углублении был бы. А если все работает, то зачем углубляться? Если провести аналогию с таблицами Excel, то меня мало интересует формула, заложенная в каждой ячейке, если ни одна из них не светит логической ошибкой. Для меня главное здесь: правильное оформление и удобство расчетов. У Пруста все идеально. А значит, мне нет никакого смысла слушать лекцию о значении каждой ячейки и ее связи со всеми остальными. Для меня эту функцию выполняют названия столбцов и строк в целом. Здесь у Пруста идет избыточная для меня "растризация объекта". Мне достаточно векторной информации. Но для него "растровый" подход в этом отношении - живая, полная смыслов история бытия. А я здесь - пас. У меня нет ни сознательной, ни бессознательной потребности присваивать каждому зернышку на этом поле свое уникальное значение. Здесь я могу понять Пруста очень ограниченно и с некоторым раздражением от того, что ему доставляет вдохновенную радость всматриваться в то, что для меня идет только "фоном, по умолчанию".

Ну и центральным явным итогом, который у меня живописался сразу после осознания, что я прочитала последнее предложение в книге, стало классическое дорамное женское: "А где свадьба? Где дети?" Ну, то есть, я полностью понимаю, что заключение брака было, и что есть дочь Жильберта. Но эти обстоятельства, фактически, вынесены в тексте за скобки. Пруст разорвал причинно-следственную (читай, временную) связь, сделав любовь Свана и наличие Жильберты и мадам Сван несвязанными друг с другом событиями. Это дает прекрасный классический эффект "cliff-hanger", банальное и пошлое желание узнать, как же все-таки автор свяжет все эти детали до конца. Если грубо, то как именно ячейка под именем "Одетта" связана с ячейкой под именем "Сван" и т.д. Мало того, 3-хчастность текста дает эффект того, что у нас есть разные ячейки под именами "Одетта 1", "Одетта 2" , "Одетта 3", "Сван 1", "Сван 2", "Сван 3", "Марсель 1", "Марсель 2" и т.д. И так по почти каждому персонажу. И как именно все эти ячейки друг с другом связаны - вот это то, от чего Пруст просто "фанатеет", то, в чем он - царь и бог. А для меня все это - мимо. Я не на ячейки ориентируюсь, а на названия столбцов и строчек. Но Excel - плоская таблица, когда имеешь дело с литературным текстом, эта таблица разворачивается в несколько других измерений. Поэтому столбцы и строчки превращаются в многомерные конгломераты, содержащие в себе все необходимые мне ключевые характеристики любой ячейки. Опять же, мне нет дела до конкретных свойств отдельно взятой ячейки, меня интересуют общие позиции, по которым вообще идет придание каких-либо качеств ячейке в целом. Ну... как-то так. Сильнейшая позиция Пруста у меня осталась невостребованной. И это не о качестве текста, а о моем восприятии его.

Итак, со структурой разобрались, я щщитаю.

Теперь о качественном наполнении этой структуры. Здесь я тоже не смогу похвастать, что прям все уловила. И здесь у меня есть ограничения восприятия почти такого же рода, как и в случае с логически выстроенной системой текста в целом. Пруст изначально закладывает существование нескольких "вероятностных" объектов, как я уже отметила, для того, что в нашей реальности "схлопывается" до бытия конкретного человека. То есть "Сван 1" и " Сван 2", а также множество его других версий - все полноправные субъекты действия. Пруст не делает различения между ними на предмет более или менее вероятностного события. Они все - здесь и сейчас во всем множестве вариантов. Огромный перебор, с моей точки зрения. Я, опять же, столько "не ем". Мое восприятие диктует мне жесткие условия для отбора вероятностей, оставляя лишь "самые перспективные". Из всего множества Одетт, Сванов и Марселей я имею дело только с немногими ключевыми их признаками. Это, естественно, обедняет мою точку зрения в данном вопросе. А кому сейчас легко? Моя цель - эффективность поведенческого прогноза. Цель Пруста - представить все видовое поведенческое многообразие. Наши цели просто не совпадают. У меня она конкретно узкая, у него - аморфно бескрайняя. Печалька.

Далее по наполнению. Еще один момент, где я жестко пролетаю в понимании. Это все зрительные, обонятельные, вкусовые и слуховые моменты. Для Пруста все они неразрывно связаны с течением эмоций. Он нагружает каждый цвет, каждый запах, каждый звук эмоциональной составляющей. Лично на меня этот прием оказывает губительное воздействие. После парочки подобных абзацев я уже в контуженном состоянии. Я не могу выдерживать этот бесконечный поток эмоционирования. Вернее, могу, конечно, иначе бы просто бросила чтение. Но это требует от меня просто невероятных энергозатрат. К тому же, эмоциональный поток у Пруста - неуправляем. Чувства владеют человеком, а не он - чувствами. И эта позиция для меня - словно вколачивание гвоздей в крышку гроба: все, клиент готов, выносите. Для меня "окунуться в чувство" - смерти подобно. Для Пруста это купание - величайшее наслаждение из всех земных радостей. Все, что я могу себе позволить в отношении эмоций, это интеллектуальное присоединение по типу: радость - это хорошо, печалька - это не очень хорошо. Все когниции, которые находятся выше указанного порога, неизбежно приведут меня к "короткому замыканию". То бишь, к неврозу. А оно мне надо?

Пруст - спец по эмоциональному серфингу. А я... на бережке постою. Это по количественной характеристике эмоции.

Здесь нужно отметить, что критические пороговые качественные значения для эмоции как таковой, у меня и Пруста - тоже разные. Его эмоциональная амплитуда очень для меня невысокая. Мне нужны романтизм и ренессанс, чтобы оценить "грандиозность" этой амплитуды. Пруст фокусируется на микроизменении колебаний. И для меня картинка выглядит как "много шума из ничего". Для меня Любовь - это фатум и рок, для Пруста - жизненный опыт.

Этическая составляющая. Уууу... тут я в гостях у Пруста представляю из себя настолько "синий чулок", насколько это вообще возможно. Мне изначально по барабану все привходящие условия, формирующие этический облик персонажа. Вся моя снисходительность заканчивается на том месте, откуда Пруст, собственно, начал: что человек волен делать и чего он неволен делать с собственной жизнью. У Пруста все персонажи - "терпельцы". Они все поступают в соответствии с внешне сложившимися условиями. Эмоция у Пруста - тоже внешнее условие, помним об этом. Ни один герой у него не проявляет деятельности, направленной из его, этого героя, волевого усилия. Если бы некое прямое злодейство имело бы источником сознательное решение и волевое усилие по его претворению в жизнь (привет, Печорин), то для меня это было бы гораздо ценнее для анализа, чем любая добродетель, чей источник - лень и бездействие. А у Пруста и порок - всего лишь следствие морального тунеядства. Этика для меня - основа поступка. Для Пруста этика - предмет внимания при первичном знакомстве на первые 15 минут, чтобы "сделать впечатление". А потом... по обстоятельствам. И вообще, это все неважно, господа, вы не туда смотрите!

Ну совершенно для меня чуждая позиция.

Отношение к времени. Ну, так-то, это центральная мысль всего цикла. "Утраченное время" и способы его реинкарнации. Я уже говорила выше, что Пруст "рвет" временную ткань ради своих целей. Для меня это выглядит именно так. Небрежность, с которой он это делает, мне болезненна. Да, у меня есть порыв, чтобы залатать эти ранки и ссадины, обратиться к циклу в общем в надежде, что он все же "склеит" все это воедино. Но получу ли я в реальности тот результат, на который расчитывает мой внутренний калькулятор? Это вряд ли. Принимая во внимание способ Пруста смотреть на время, как на в высшей степени дискретную сущность. Для Пруста время - лишь инструмент по упаковке информации. Механизм по созданию обертки продукта. Это как бумага для заворачивания смесей фейерверка. Строгая утилитарность такого подхода резко контрастирует с моим переживанием времени, как основного способа существования вообще. Для меня время имеет такую же сетку координат, какую у Пруста имеет структура текста, с помощью которой он зеркалит внутреннюю механику бытия. Совершенно разные позиции, учтя их, невозможно продолжать надеяться, что "дальше будет легче". Не будет.

Итог.

Структура и наполнение - супер. Но я не в состоянии оценить их по достоинству. Несовпадение ключевых особенностей восприятия. Никакой "cliff-hanger" не поможет.

А теперь, собственно, к сути вопроса вообще. Мой анализ был проделан без участия литературоведческого аппарата. Он касался лишь особенностей человеческой когниции.

Первоначально мной и была выдвинута версия, по которой такой анализ в принципе - возможен. Правда, в той версии участвовал юнгианский архетипический анализ. В вышеизложенном я использовала не архетипические модели, а когнитивные, что не так уж и далеко от Юнга в принципе, так как именно он является человеком, пользовавшимся четырьмя главными для него психическими дихотомиями: экстраверсия-интроверсия, ощущение-воображение, рациональность- иррациональность и эмоция-рассудок. Вот эта и было базой для моего рассуждения.

Я могла бы взять и архетипическую базу. Ничего сложного. Просто времени займет. И нарисовать картину, о которой сам Пруст писал в тексте настолько часто, что закрывать на это глаза - нелепо. Сколько раз он прямо говорит о "тяге к таинственному"? Милльон. О необъяснимости того горя, которое охватывает и его, и Марселя, и Свана, когда это таинственное не дается никому из них в руки? Пятьсот мильонов. Этот душевный и духовный порыв составляет основной вектор для текста в целом. И это - о работе архетипов в психике. Не больше, но и не меньше. Этот вектор обеспечивает то, что мы называем "жизнью персонажа". Саму возможность читателю "присоединиться" к 2-D герою. Мы участвуем в "Великом путешествии героя", как основном архетипическом сюжете. Мало того, это не просто путешествие, это еще и поиск "философского камня". Той таинственной субстанции, владение которой делает тебя "царем горы", приобщает тебя к "сердцу мира" и сакральному знанию. Именно игра этого образного ряда и определяет все радости и горести Марселя, Свана и самого автора. Это определяет всех нас. Надо ли мне делать еще и такой анализ?

А зачем? Я считаю свою точку зрения доказанной. О литературоведении я еще ни слова не сказала, но рассказала почти все, что думаю о тексте Пруста. И я считаю, что дала существенную информацию для восприятия этого текста в целом.

В чем может помочь литературоведение? Самое главное: почему он был создан. Условия, которые привели к его написанию. А также для определения того места, который этот роман, да и весь цикл, занимает в истории литературы.

Согласна, что это существенные характеристики. И без них понимание будет неполным. Но это больше как вводные данные любого текста: название, автор, год издания, объем, оглавление. Невозможно сказать, что ты знаком с книгой, если не знаешь этого минимума. А то получится, как в том анекдоте: ну, мне книжка нужна, такая голубенькая, там еще листочки зелененькие на обложке были.

Но для определения причин создания и места в литературе можно почитать литературоведов. Для этого не нужно знать сам текст. И сам текст не требует знания литературоведения для того чтобы в нем разобраться. Нужно ли мне здесь озвучить то, что до меня писали тыщу раз на разные лады? Сомнительно. Но я и это сделаю. Так, чисто на всякий случай.

Условия возникновения: канун Первой мировой. Весь мир катится куда-то в тартарары. Пруст очень чувствителен к этому фону. Идет Смерть. Грядет то, что изменит весь порядок вещей. Человек на краю неизбежности. И Пруста сильно колбасит о того, что все, что он любит (любил) и знает (знал), будет уничтожено. Отсюда и вся эта конструкция, призванная хоть как-то спасти-сохранить-законсервировать остатки того, что еще можно спасти. Этот цикл своего рода Помпеи, занесенные пеплом истории, которые читатель, в своем путешествии, может проживать еще и еще. Голограмма сгинувшего мира.

Отсюда вытекает и то место, которое "проект" занимает в истории литературы. Это - сокровищница ушедшей эпохи. Особо замороченные будут бегать, путаясь в словах, наряжаясь ими, устраивая "фонтаны слов", как если бы Бильбо залез к Смаугу и обсыпал себя тем золотом, которое хранится в пещере дракона.
Вот и все.

Monsieur Proust, adieu.
Monsieur gostinnik, огромная благодарность за разговоры про "горячие сковородки" и "шаферство на свадьбе". Со сковородками вообще был кайф. Но я больше не рискну. Кукушечка у меня слабенькая.

А, еще хотела привет передать г-ну Прусту от Омара Хайяма. Вообще не понимаю, каким боком они оказались в одном смысловом пространстве, но это факт. О. Хайям: "Дыханье жизни - легкий миг один". Думаю, вы, г-н Пруст, будете с этим полностью согласны.