Рецензия на книгу «Орикс и Коростель» — Проект “Человечество”. Перезагрузка

«Орикс и Коростель» Маргарет Этвуд

«Отчего ему кажется, что человечество перешло какую-то черту, нарушило границы. Слишком много – это сколько? Слишком далеко – это куда?»

Роман “Орикс и Коростель” познакомил меня с Маргарет Этвуд. Не читала “Рассказ служанки”, не смотрела сериал, не имела ни малейшего представления о том, как пишет Этвуд. Но догадывалась о чём. Поэтому морально готовила себя к погружению в “дивный новый мир”. На мой взгляд, писателю, создающему варианты развития нашего общества, то есть будущего, сложнее всего ввести читателя в свой мир, потому что верю/не верю, цепляет/не цепляет чувствуется практически сразу. Если подробно и нудно рассказывать, как человечество дошло до жизни такой, - будет скучно. Если сразу бросить в действие – ничего не понятно. Автору важно найти золотую середину, так выстроить композицию романа, чтобы читателю было и интересно, и чтобы мозаика разрозненных знаний о новом мире постепенно складывалась в четко видимую картину. У Этвуд это получилось блистательно.

Важно упомянуть, что “Орикс и Коростель” – это первая часть трилогии. И, несмотря на то, что действие в первых двух книгах идёт параллельно, лучше читать по порядку, иначе “Год потопа” может показаться излишне запутанным, да и персонажей там гораздо больше. А вот “Орикс и Коростель” – это почти камерный роман о трёх жителях этого мира, мира, который уже достаточно сгнил, чтобы, подобно перезревшему плоду, сорваться с ветки и, смачно плюхнувшись на землю, забрызгать всё вокруг своим протухшим содержанием. Но иногда природе нужно немного помочь. Например, чтобы подошёл кто-нибудь с достаточно длинной палкой и сбил этот упрямый, уже готовый лопнуть плод с дерева. Пожалуй, “Орикс и Коростель” именно об этом. Но, конечно, как это бывает у хороших авторов, не только.

Он никогда не думал, что он и его семья относятся к привилегированному классу общества. Всю свою жизнь он провёл в разных Компаундах, охраняемых посёлках, переезжая всякий раз, когда отец менял место работы. У него всегда был удобный дом, школа поблизости, магазины, торговые центры, разнообразные сервисы и салоны в шаговой доступности. А ещё безопасные улицы, красивейшие парки и игровые площадки. В Компаундах не было преступности, если не считать учёных-перебежчиков, но об этом маленький наивный Джимми, каким он был когда-то, не задумывался до тех пор, пока однажды его мать не исчезла. Нет, не так. Исчезновение матери – это лишь частичка паззла, причём даже не центральная. В центре всегда был Коростель. Его друг детства. Его лучший друг. Его единственный друг, если уж быть честным с собой. А сейчас такое время, что быть честным с собой – это не выбор, а необходимость. Ещё когда они были детьми и играли в онлайн-игры наподобие “Архаитона” (перевод этой игры в “Годе потопа” точнее – “Вымирафон”), пытаясь угадать вымерших животных и птиц, или когда они сидели на сайтах для взрослых, как, например, на том самом, где оба увидели Орикс… Когда встречались, уже будучи студентами: успешный, высоко ценимый руководством Коростель и Джимми, разгильдяй без четкой идеи, что делать в будущем. Ха-ха-ха! Вот это смешно сейчас. Когда-то его действительно немного огорчало, что с его не слишком престижным образованием будет нелегко пробиться и построить собственное будущее. Теперь-то эта проблема раз и навсегда снята с повестки дня: даже у человечества больше нет будущего, так что не стоит волноваться о таких мелочах. Так о чем это он? Ах, да. Коростель всегда был в центре. Угрюмый и молчаливый. Нерастративший ни секунды своей молодости на развлечения, женщин или просто лень. Теперь-то Джимми многое понимает и видит. Они оба заметили её. Вцепились в её образ с первого взгляда. Не сказав ни слова друг другу. Понимая даже тогда, ещё в юности, что это что-то важное, что-то глубинное и непреходящее. Что-то, что нужно хранить. Чем нельзя делиться даже с другом. Особенно с другом. Коростель всегда был мозгом, генератором идей. А Джимми? А Орикс? Они следовали за ним, не особо задаваясь вопросами. А Коростель был достаточно умён, чтобы никому не была известна задумка целиком. Он возомнил себя Богом? Или просто хотел, как лучше? Или… всё из-за Орикс? У Джимми теперь очень много времени, чтобы подумать о причинах Коростеля. Вот только Джимми больше нет, как нет и старого доброго, пресыщенного и полностью искусственного мира. Есть Снежный Человек и есть дети Коростеля. Как-то так получилось, что он стал в одном лице и хранителем, и полубогом, и сказителем, и мифотворцем на развалинах человечества.

Написанный в 2003 году роман “Орикс и Коростель” обречён, как мне кажется, с каждым прошедшим годом становиться всё более и более актуальным. Это именно то, за что я люблю и одновременно боюсь талантливо придуманных антиутопий: они кажутся совсем непридуманными. Хотя если определять жанр “Орикса и Коростеля”, то одной антиутопией тут не обойтись. Это причудливо сплетенные постапокалиптика, антиутопия, уже стремящаяся в прошлое, социальная фантастика, роман о любви с классическим любовным треугольником, история взросления и дружбы. Наверное, так и должно быть, если автор стремится сделать своё произведение живым, лишенным сухости изложения, с трепетно бьющимся нервом. Если хочет, чтобы читатель ему поверил.

История Орикс, Коростеля и Снежного Человека начинается с конца, Маргарет Этвуд лёгкими штрихами набрасывает нам окружающий мир: тихий плеск волн, разбивающихся о каменистый берег, крик чаек и других птиц, возможно, новых биовидов, когда-то созданных учёными Компаундов, полуразрушенные башни, вырастающие прямо из моря, на рассвете их подсвеченные солнцем силуэты кажутся волшебным миражом, обнажённые фигуры на берегу с любопытством разглядывающие, что же принесло им море на этот раз. А в тени густой зелени сидит странное существо, завернутое в полуистлевшую простыню, с красной бейсболкой на голове и в солнцезащитных очках с выбитым стеклом. Артефакты прошлого, странные, никому не нужные вещи. Да и само это существо, по сути, тоже артефакт, обломок другой жизни, когда-то его звали Джимми. Джимми остаётся только переноситься мысленно в те дни и искать точку невозврата, тот самый момент, когда он мог бы что-то сделать, как-то помешать, если бы был внимательнее, умнее, хитрее, прозорливее… Да что толку теперь думать об этом. Скорее всего, шанса всё исправить у него никогда не было. На месте Коростеля рано или поздно наверняка оказался бы кто-нибудь другой.

Так, через воспоминания Джимми, выстраивается ретроспектива: мир до апокалипсиса. Мир, разделённый на охраняемые посёлки, Компаунды, где живут и работают выдающиеся учёные, и грязные, перенаселённые плебсвилли, где процветают торговля наркотиками, криминал, мафиозные разборки, черный рынок, где можно купить всё, что угодно – от биологически чистых продуктов до новейших биоформ, которые так или иначе просачиваются из закрытых лабораторий, от нового лица до новых органов, от оружия до детей. В этом мире больше нет привычной смены времён года, океаны обмелели, площадь пустынь увеличилась, природа практически уничтожена, людей слишком много, и они уже давно умерли бы от голода, если бы не генномодифицированные продукты или даже совершенно новые биоформы вроде зелёных кроликов или растения с ускоренным ростом, на которых в рекордные сроки зреют исключительно куриные грудки, получившие на рынке название “пухлокуры”. Натуральная еда, чай или кофе уже давно стали роскошью для избранных. Перенаселение планеты носит угрожающий характер. Да и как иначе? Все известные болезни побеждены. Наивный Джимми пытается дискутировать:

“ - Но ведь новые болезни всё время находятся?

- Не находятся, - ответил Коростель. - Создаются.”

Созданные корпорациями разнообразные биодобавки, призванные улучшать здоровье, а также таблетки с чудодейственными свойствами на правах франшизы распространяются по всей планете. Иногда отдельно взятые индивидуумы тихо-мирно умирают. Но так уж устроен человек, он смертен, верно?

Джимми тяжело встроиться в этот мир. Он не гений, как Коростель. Не дитя плебсвиллей, как Орикс. Он даже не человек цифр. А это значит, что учёный из него никогда не получится. Когда-то таких, как Джимми, называли гуманитариями, теперь – нейротипичными. Но куда податься в новом мире людям, склонным к искусству, если искусство, как и природа, уничтожено за ненадобностью? Даже не уничтожено, оно просто умерло или приняло гротескные или эксцентрично-извращенные формы. Единственное, за что люди готовы платить – это молодость и красота. Единственное, о чём они мечтают – это бессмертие. Единственное, чем стоит заполнять жизнь – это развлечения. И если молодость и красоту технологии уже способны предложить (новая кожа, органы, выращенные в свиноидах, которым добавили человеческих генов, даже изменение ДНК), то вот с бессмертием пока не всё ясно, но учёные работают и над этим.

Маргарет Этвуд плавно, очень деликатно выстраивает сюжетную линию. Из воспоминаний Джимми о его детстве нам становится понятно, как устроен этот мир такого пугающе-узнаваемого будущего. Ребёнок воспринимает устройство мира как данность. С помощью небольших, лёгких штрихов Этвуд показывает, что не всё так спокойно и стабильно в жизни Компаундов. Есть сомневающиеся, люди с идеалами, или люди, у которых они когда-то были. Общество неоднородно. Оно бурлит, протестует, борется. Но всё это – где-то там, за стенами охраняемых посёлков. Это похоже на отдалённое жужжание, на шум, отрезанный плотными стеклопакетами. Джимми не знал другой жизни, кроме жизни в Компаундах, он полностью – дитя системы. Он видел остальной мир только в глобальной Сети или через окна скоростных поездов. Жители плебсвиллей всегда с презрением относились к богатеньким деткам из Компаундов, которые приходили за экзотикой и запретными удовольствиями. Джимми так никогда бы и не повзрослел, не случись апокалипсис. Как многие, он выбрал самое простое – плыть по течению. Растрачивать жизнь на удовольствия и мимолетные связи, не напрягаться на работе, сочиняя рекламные слоганы для биодобавок или новых продуктов. Не давая себе труда, не позволяя себе, задуматься даже в тот момент, когда узнал мать на видео среди протестующей толпы.

Отчасти мир Маргарет Этвуд напомнил мне “Бегущего по лезвию” (именно фильм, пожалуй). Могущественные корпорации способные создавать почти совершенные подобия жизни, искусственность везде и всюду, Вот только мир Филипа Дика с его репликантами пока ещё носит флёр красивой, мрачной фантастики, где льёт бесконечный дождь, а огромные неоновые рекламы и голограммы, почти живые, украшают яркими красками всегда тёмное небо, забывшее о солнце. А вот у Этвуд картина куда прозаичнее и оттого гораздо страшнее, потому что правдоподобнее. Не случилось ничего выходящего из ряда вон: климат стал теплее, каждый день проносятся послеполуденные грозы, больше засушливых пространств, меньше воды, общее падение нравов, потребительство, гонка за удовольствиями и, как следствие, отмирание всего духовного, высокий уровень технологий, направленных на то, чтобы каждый день делать жизнь людей лучше, предоставляя доступные и дешевые продукты, уничтожая болезни, развлекая и, более того, продумывая стратегию на будущее. Благородно, разве нет?

Наука часто отрицает Бога, но как иронично, что гению почти всегда приходит в голову идея примерить на себя божественные функции. Создать или уничтожить. Франкенштейн хотел создать подобие человека. Коростель – нечто принципиально иное. Зачем повторять ошибки? Зачем снова и снова клонировать те же гены, которые неизбежно приведут к уже известному, предсказанному итогу? Зачем длить агонию? Зачем возвращаться в младенчество, чтобы заново придумывать мифы, сказки, символы, переходящие в идолов, богов, потом в ритуалы, религии, понятия греха, смерти и жизни после смерти, появятся жертвы, неизбежное неравенство, жрецы и цари, рабы и вельможи, снова будут войны за свободу, за наделы земли, за женщин… Проект “человечество” не оправдал ожиданий, никогда не оправдывал и не оправдает даже если дать ему ещё один шанс. Бог когда-то устроил Всемирный потоп, чтобы начать с чистого листа. Очень хорошая идея. Только на этот раз нужна работа над ошибками, скрывающимися в самой природе человека. Человечество можно спасти, человечеству можно снова подарить рай и жизнь. Вот только никто не обещал спасение, рай и новый шанс на жизнь именно этому человечеству.