Рецензия на книгу «Проект «Аве Мария»» — Отчаянная попытка или Ангельское приветствие

«Проект «Аве Мария»» Энди Вейер

Роман "Проект "Аве Мария" Энди Вейера - это тот случай, когда после неё хочется обсуждать физику, биологию, космос и все сюжетные допущения, а не просто закрыть книгу и забыть через неделю.

На мой взгляд, одна из главных фишек романа - научная составляющая. Вейер буквально заваливает читателя физическими терминами, теориями, объяснениями и расчётами. Иногда это тяжеловато: хочется всё-таки понимать, о чём идёт речь, а не пролистывать научные вставки как диалоги на французском в "Войне и мир". Но при этом чувствуется, что автор действительно старался сделать научную часть максимально убедительной. Особенно радует, что он консультировался со специалистами по общей и звёздной астрономии, планетологии, атмосферам планет, экзопланетам, нейтрино и химии. За счёт этого многие детали ощущаются не как "магия под видом науки", а как попытка честно построить фантастику на реальных теориях.

Но так как это фантастика, то очевидно, что роман балансирует между научной достоверностью и авторской фантазией, поэтому очень интересно было бы обсудить роман с человеком, который действительно хорошо разбирается в физике, химии или биологии, чтобы понимать: где же заканчивается настоящая наука и начинается художественное допущение.

Некоторые моменты особенно выбиваются. Например, идея о том, что эридианцы не знают, что такое радиация. По логике романа, плотная атмосфера Эрида защищает поверхность от космического и солнечного излучения, поэтому сама концепция радиации для них оказывается чуждой. Но если задуматься, это выглядит довольно сомнительно. Радиационный фон складывается не только из космических лучей, но и из распада природных радиоактивных элементов содержащихся в почве и горных породах. Основными радионуклидами, составляющими радиационный фон, являются калий, уран и торий, а также продукты их распада, например, радий и радон. Если Эрид - каменистая планета, полностью избежать радиации там вряд ли возможно.

Есть и более мелкие странности. В одном месте главный герой называет рентгеновский спектрометр хроматографом. Возможно, это ошибка перевода, а может - обычная опечатка, но такие вещи цепляют глаз, особенно когда книга сама делает ставку на некую научную точность.

Любопытный момент связан и с таумебами. Я сначала не поняла каким образом таумебы появились на борту, если они не выдерживают наличие азота. Кажется, что автор снова ошибся: самые устойчивые виды выдерживают только 8,25% азота при давлении 0,02 атм, а на корабле вроде бы должна быть обычная газовая атмосфера Земли, где содержание азота ~ 78% при 1 атм. Но как оказалось, что Hail Mary использует чистый кислород при пониженном давлении - примерно 0,33 атмосферы. Это реальная инженерная концепция, позволяющая экономить массу корабля, и она действительно применялась в космических программах. Эта деталь мне показалась настолько занятной, что я пошла читать "Жизнеобеспечение в космосе. Подсистема кондиционирования воздуха". Так что здесь Вейер как раз оказался удивительно внимателен к деталям.

Отдельная история - сам Райланд Грейс. Это классический избранный, герой из категории "и чтец, и жнец, и на дуде игрец". Он школьный учитель естествознания, но при этом одновременно разбирается в микробиологии (окей он бывший микробиолог), космосе, инженерии, программировании, музыке и ещё десятке областей. Именно его отправляют исследовать глобальную угрозу человечеству, и, конечно же, именно он в итоге оказывается единственным выжившим. Безусловно, такие универсальные гении существуют, но местами это выглядит слишком уж удобно для сюжета. Особенно когда герой буквально на коленке пишет скрипты для расшифровки речи инопланетянина. Наверное, в это верилось бы легче, если бы роман показывал, что он всему этому учился годами во время полёта, а не уже умел примерно всё.

При этом отношения Грейса и Рокки - это, пожалуй, лучшее, что есть в книге. На фоне бесконечных расчётов, химии и астрофизики именно их взаимодействие делает роман живым и эмоциональным. Их взаимовыручка, постепенное доверие друг к другу, попытки наладить общение буквально через пропасть между двумя разными биологическими видами работают куда сильнее, чем многие глобальные сюжетные линии. А совместные шутки, саркастические реплики и бытовые моменты неожиданно делают эту историю очень уютной.

«— Кстати! А как называется твой корабль? — Спрашивает Грейс
— «Объект А».
— А по-вашему?
— Корабль.
— У твоего корабля нет имени?
— А зачем кораблю имя, вопрос?
— Кораблям принято давать имя, — пожимаю плечами я.
Рокки указывает на пилотское кресло.
— Как называется твое кресло?
— У него нет имени.
— Почему у корабля есть имя, а у кресла нет, вопрос?
— Забудь. Твой корабль называется «Объект А».
— Я так и сказал.»

Так же очень сильной получилась и линия с добровольцами, готовыми лететь в миссию без возврата ради спасения Земли. Научная фантастика редко по-настоящему трогает эмоционально, но здесь такие сцены работают именно потому, что подаются без лишнего пафоса. И в то же время мне понравилось, что самого Грейса не стали превращать в идеального героя, который с готовностью жертвует собой ради человечества. Он боится, паникует и вообще не хочет лететь. И именно это делает его куда более живым человеком, а не очередным Cуперменом, которому всё по плечу.

И при всей любви автора к формулам и научным объяснениям книга не превращается в сухой учебник. Вейер умеет разбавлять всё это иронией и сарказмом, благодаря чему роман читается легко даже в самых перегруженных научных главах.

«Итого: я холостяк, которому за тридцать, живу один в небольшой квартире. Детей у меня нет, но я их очень люблю. Ох, не нравится мне всё это… Учитель! Ну, конечно! Школьный учитель! Теперь я вспомнил! Слава богу! Я учитель.»

§

«Прошло меньше часа, но таблетки уже не действуют.
— Компьютер, анальгетики!
— Дополнительная доза будет выдана через три часа и четыре минуты.
Я хмурюсь.
— Компьютер, а сколько сейчас времени?
— Девятнадцать пятнадцать по Московскому времени.
— Компьютер, установи время на двадцать три часа по Москве.
— Время установлено.
— Компьютер, анальгетики!»

Тут, кстати, мне было интересно почему время по Москве, даже не по UTC.

Или совершенно бытовые сцены вроде разогрева буррито в лабораторной печи - они вообще вызывают отдельный приступ узнавания у всех, кто хоть раз работал в лаборатории, где сушильный шкаф внезапно превращается в микроволновку, а этиловый спирт - в основу для "настойки".

«Я переплываю в лабораторию и засовываю буррито в лабораторную печь. Прогрев его в течение нескольких минут, вытаскиваю с помощью щипцов. Сыр пузырится, по всему отсеку расползается облако пара».

Роман приятно удивляет ещё и тем, что здесь нет привычного голливудского образа России как универсального источника мировых проблем. Наоборот, российские специалисты представлены как важная часть международной научной команды. Русские инженеры участвуют в строительстве корабля, российские технологии вроде скафандров «Орлан» упоминаются как одни из самых надёжных, а одним из ключевых открытий в сюжете становится обнаруженная российским астрономом Ириной Петровой тонкая инфракрасная аномалия между Солнцем и Венерой - так называемая линия Петровой. Хотя совсем без стереотипов всё же не обходится: образ "безбашенных русских" и бесконечные шутки про водку автор тоже аккуратно оставил на месте.

В итоге Проект «Аве Мария» - это довольно увлекательная научная фантастика, которая одновременно впечатляет и раздражает. В ней хватает спорных моментов, сюжетных натяжек и слишком удобных решений, но книга постоянно подкидывает интересные идеи и делает то, что хорошая фантастика обязана делать: заставляет думать, спорить и обсуждать.

Ещё из интересного: название книги "Проект "Аве Мария" (Project Hail Mary) может нести несколько смыслов. С одной стороны это отсылка к католической молитве к Деве Марии (лат. Ave Maria). С другой стороны это намёк на одну из редких комбинаций в американском футболе, называемую "Хейл Мэри" (англ. Hail Mary): это тактическая комбинация, представляющая собой крайне рискованный, длинный пас квотербека на 35-70 ярдов наудачу, который обычно применяется на последних секундах тайма или матча от безысходности.