Рецензия на книгу «Одинокая ласточка» — Пережить все

«Одинокая ласточка» Чжан Лин

Этот роман описывают эпитетами «трогательный», «пронзительный», «глубокий» и не согласиться с ними нельзя. Перевод на русский язык Ольги Кремлиной поэтичный, утонченный и точный. Он читается на одном дыхании и легко, несмотря на жестокость сюжета. Это второе, несомненно сильное, произведение в новом сезоне «Ясной Поляны». Первое, прочитанное мной, «Женщина при 1000’С», тоже сосредоточено на женской судьбе, исковерканной войной. Обе героини оказались лицом к лицу с ужасами военного времени, одинокие и беззащитные девочки, чья честь была поругана фашистами - только в одном случае это были японцы, а в другом - германцы, ведь у твари в человеческом обличии нет национальности.

Обеим девчонкам приходилось выживать, в голоде и сиротстве борясь за свое «завтра». Но то, насколько уровень цивилизации общества влияет на самоопределение «маленького человека» в нем, очень хорошо показано в «Одинокой ласточке». Тринадцатилетнюю А-янь, измученную японскими мародерами, после гнобят свои же односельчане. И ей ничего бы не оставалось после, как быть битой камнями каждым, кто хотел ее обидеть, но великодушная помощь пастора-американца, доктора по первому образованию, спасает девочку и дает ей новые возможности.

В романе носят позитивную окраску образы персонажей из Америки - инструктора военного лагеря Иэна Фергюссона и пастора Билли. За ними скрывается роль Америки для бедноты Китая , как помощника, учителя, опоры, романтического воодушевителя. Так иллюстрируется историческая основа «дружбы» и человеческого следования за более сильным партнером. Событийные вехи Китая середины прошлого века показаны через судьбы простых людей, трудящихся на чайных плантациях, в шахтах, воющих за свободу родных земель, спасающих своих близких от жернов государственной машины.

У романа интересная структура: нам всегда интересно узнать, что думает каждый участник того или иного события, как люди видят его с разных сторон, есть ли у истории продолжение, в том числе, после смерти героев? В «Одинокой ласточке» Чжан Лин использует необычный прием: история жизни китаянки А-Янь - с детства до глубокой старости - рассказана тремя мужчинами, с которыми ее свела судьба. Они воссоздают полотно событий, вспоминая их и дополняя друг друга, встретившись, по уговору после смерти, в деревеньке Юэху. В ней они, будучи молодыми, праздновали победу над японцами и окончание войны, и тогда напились практически в усмерть, пообещав друг другу эту встречу, видимо, в шутку, но Автор превратила это нереальное обещание в захватывающий сюжет. Они, действительно, встречаются после смерти, влекомые потребностью воссоединиться хотя бы в воспоминаниях, с девушкой, которая повлияла на их судьбу, пусть неосознанно, но незабываемо.

Магия романа - не только в его литературности самого высокого уровня, но и в диалогах и монологах призраков - людей и двух собак, сопровождавших своих хозяев в нескольких важных эпизодах этой истории. Все это интересная метафора о многогранности и непознанности бытия, его сложности и нескончаемом круговороте кармы, которая, как известно, не рок, а лишь следствие понятных причин, которые надо уметь увидеть и понять.

Конечно же, главная героиня романа - девушка трагичной судьбы, но - сильная, не сломившаяся, отважная, волевая и очень женственная. Она могла бы быть абсолютно счастливой, родившись в небедной семье, и наделенная красотой, умом, кротостью и решительностью одновременно. Но война и стечение обстоятельств много раз отбирает у нее эту возможность. И вот теперь, спустя 52 года, при «встрече на небесах» пастор Билли рефлексирует о произошедшем и подитоживает случившееся с А-янь и ним самим:

«Война — это большое черное покрывало, за которым не видно неба, не видно солнца, под которым не разглядеть собственной совести. Война первая запустила уродливую руку в полный и крепкий мешок твоей жизни, а вслед за ней к мешку потянулись мы. “Мы” — это не только я, Иэн и Лю Чжаоху, но еще и А-мэй, Ян Цзяньго, Плешивый, Сопливчик, кухарка, которая выболтала в супружеской постели твой секрет, часовой, который наставил на тебя в лагере винтовку... “Мы” — это каждый, кто вошел в твою жизнь. Каждый из нас запятнал свои руки, каждый из нас что-то у тебя украл.»

Далее следует откровенный и искренний диалог:

«Грешник Мой.

Я услышал, как Бог зовет меня.

Скажи Мне, что забрали вы у этой бедной женщины? — спросил Бог.

Немногое, ответил я. Капельку доверия, терпения, покоя, смелости, доброты, да еще, пожалуй, крепкие зубы, гладкий лоб, налитые груди.

Тогда что оставили вы ей? — снова спросил Бог.

Немало, Господи. Например, велосипед, такой ветхий, что на нем даже заводского клейма не отыщешь, металлическую пуговицу, что почти сливается по цвету с землей, книгу “Теория природного развития”, что едва не рассыпается на части, и позор, который не записан ни на бамбуковых дощечках, ни на шелковых свитках, не отпечатан на бумаге типографской краской ни в одном государственном законе, или муниципальном акте, или брачном праве, или семейном кодексе, или даже законе об общественном порядке, —позор, который живет веками в досужих шепотках.

Мы забрали совсем немного, зато оставили немало. Правда, Господи.»

Роман прекрасен. В нем есть целомудрие. Несмотря на то, что вызывает сильные чувства, он не накрывает безисходностью и после прочтения на душе светло. В этом и состоит мастерство автора и чудо перевода.