Рецензия на книгу «Тетрадь Катерины Суворовой» — Как жить в черно-белой реальности

«Тетрадь Катерины Суворовой» Линор Горалик

Помню одно интервью Линор Горалик, в котором она рассуждала о том, что может стать источником взаимопонимания с людьми, с которыми нас разделяет бездна противоречий. Проще говоря, возможна ли коммуникация между соевым либерахой и базанюхом (или, в другом варианте интернет‑языка, либерастней и ватниками). Убеждения, мировоззрение могут казаться чудовищно ненормальными, не поддающимися пониманию (кто не ощущал этого на себе?). А вот язык чувств общий. Что‑то в нас автоматически реагирует сочувствием на чужую боль потери и откликается радостью на чужое счастье. Идея, конечно, довольно простая.

Полагаю, что «Тетрадь Катерины Суворовой» - это как раз такой опыт эмоциональной коммуникации. Сопереживание здесь достигается не через описание событий, происходящих с героиней, а именно через прикосновение к её чувствам.

Название книги идеально описывает содержание книги. Это действительно тетрадь, в которой зафиксированы рисунки и записи героини. Соответственно, здесь нет предыстории, аккуратного введения читателей в суть происходящего. Только эмоциональная рефлексия героини‑авторки тетради. Единственное исключение - «справка» в финале книги, объясняющая, как и в каких условиях была найдена «тетрадь». Эта справка дополняет контекст. У меня есть предположение, что лучше бы эту «справку» расположить в начале книги, чтобы чуть‑чуть подготовить читателей, и так сильно сбитых с толку дурацкой аннотацией.

Постепенно мы понимаем, что героиня живёт в коммуналке в советском городе в доперестроечных 1980‑х, и с ней происходит… разное. Не хочу вдаваться в подробности. Ведь, с одной стороны, это спойлеры, с другой - в общем‑то не так важно, что именно происходит. Гораздо важнее, как героиня рефлексирует происходящее. Быстро становится понятно, что она проживает горе, пытается как‑то устроиться в мире, который к ней жесток.

Мне очень нравится оптика, которую предлагает Линор Горалик. Я привыкла к дорогому моему сердцу автофикшену, но книги в этом жанре обычно пишут победительницы (хаха). Авторки как‑то справились, пережили свои травмы, готовы рассказать о своём опыте заинтересованным читательницам. Здесь же перед нами героиня, которая не справилась. Точнее, которую поломали, не позволили восстановиться.

Возвращаюсь к универсальному языку чувств, о котором говорила в интервью Линор Горалик. Жанр дневника (или, скорее, записной книжки) позволяет прикоснуться к чувствам героини, избавиться от всех возможных ярлыков: диссидентка, пациентка психиатрической больницы, пациентка с таким‑то диагнозом, сектантка и т. д. Интерес к чувствам конкретного человека раскрашивает чёрно‑белый, иерархический мир, в котором есть только плохие и хорошие, больные и здоровые, близкие и чужие…

Ещё несколько личных замечаний:

- Очень я зла на авторов аннотации. Они попытались продать книгу через карательную психиатрию, подпольную религию в СССР, а этого здесь почти и нет.

- Книга затронула два моих главных страха: остаться в одиночестве перед системой, которая тебя сожрёт и не заметит даже; осознать, что моё восприятие мира сильно отличается от конвенционального, что меня «надо лечить». Из‑за этого или чего‑то другого я рыдала почти над каждой страницей книги, хотя текст совсем не слезовыжимательный. Никто из моих знакомых, прочитавших книгу, не подвергся такому же эмоциональному воздействию. Что‑то важное во мне эта книга явно затронула.