Рецензия на книгу «Где сходилось небо с холмами» — В плену у времени

«Где сходилось небо с холмами» Владимир Маканин

Эпоха гламура дала писателю очень многое. Я б сказал: почти все. Живи, как хочешь, говори, что хочешь, наслаждайся, сколько в силах. Она отняла у него только одно: «обязанность» убить уродство этой случающейся жизни творческим актом, преображать в творческом синтезе гнусность бытия, обращенного к выгодам и удобствам. Или — найти другую убедительную и достойную позицию по отношению к миру, который к тебе равнодушен, который занят своим. Сейчас человек предпочитает жить на острие момента. Ловить этот момент за радужный хвост. После нас хоть потоп. Относительное благополучие куплено ценой беспамятства и отказа от будущего. Расслабься, получай удовольствие.
Часто в совсем недавние времена литература и писатель оказывались у времени в плену, причем в плену безысходном, без тропинки в вечность.
90-е годы — пресловутая свобода. В этом разнузданном периоде нашей недавней истории была своя несвобода. Суть ее в том, что нагрянувшее освобождение создало приятный соблазн — абсолютизировало идею независимости литературы от всего на свете. Ни за что не отвечающий писатель был переведен из аристократов духа в разряд артистов оригинального жанра.
Нулевые. Всем или почти всем комфортно. Власть ситуации сегодня — это власть прагматики и потребительского стандарта. В литературе она проявляется в фатальной инерционности и духа, и художественного стиля, и порожденных писателем смыслов. Вялый дрейф души по мелководью смыслов.
Способность отмечать вехи времени, ставить точный диагноз болезням, которыми обстоятельства заражают человека, всегда отличала прозу Владимира Маканина.
Действия героев маканинской прозы, всегда увязывают человека с его временем - неизменно исторически узнаваемым. Впрочем, даже в произведениях, в которых историческое время не выпирает, можно видеть тот же метод. Весьма показательна повесть “Где сходилось небо с холмами” – герой, композитор Георгий Башилов, выросший в уральском рабочем поселке с его сокровищницей хорового мелоса, использует это “всеобщее достояние” для построения своих изощренных музыкальных опусов. Но параллельно с этим почва, питавшая его творчество, оскудевает, засыхает: в поселке поют все меньше и глуше. Механизм оскудения двояк. Есть в нем некая мистическая “перекачка” из одного сосуда в другой. А есть и вполне рациональное обратное воздействие популярной, шлягерной музыки, адаптировавшей находки Башилова, на слух обитателей поселка. Чего ж трудиться, напряженно выводить многоголосный строй и ряд, когда вот он — даровой музыкальный продукт, гладкий и звучный, льется из любого транзистора... Расслабься, получай удовольствие.
Работа с массовыми жанрами - общий тренд литературы последних лет. Маканин работает с ними постоянно. Но в массовых жанрах его интересует именно то, что не может быть интересно для массы. Между тем, Маканин повсеместно судим с позиции этой массы, и почти постоянно с подобной позиции - виновен (это одно из ключевых слов его прозы). Однако Маканин всегда в стороне: он - “другой”. Настоящее искусство должно уметь оставлять читателя с самим собой - поэтому желающий понять Маканина тоже не должен бояться остаться в меньшинстве и даже в одиночестве.