Рецензия на книгу «Сорок правил любви» — Рахат-лукум, халва и сахарный сироп

«Сорок правил любви» Элиф Шафак

Ну чего только не обещали аннотации и отзывы! И тайны суфиев, и мудрости Востока, и любовь необыкновенную. Ну как бы и не то чтобы обманули. И суфии есть, и Восток, и любовь, да вот только все с нюансами.

Итак, у нас есть скучающая глуповатая домохозяйка, которая, дожив до сорока лет, вдруг поняла, что ей стало скучно. Трое детей – двое подростков и молодая девушка – потихоньку становятся самостоятельными, муж погуливает понемножку на стороне, а кулинарный клуб раз в неделю уже не радует. Она устраивается на работу в издательство, и ей поручают читать романы, которые присылают авторы в надежде, что их напечатают. Первый же роман произвел на нее такое сильное впечатление, что она начала переписку с автором и влюбилась по уши.

А еще у нас есть сам роман, посвященный двум известным персидским мыслителям, философам, поэтам и суфиям Руми и Шамсу, который рецензирует Элла. Роман построен как рассказы от разных лиц – пьяницы, проститутки, жены и сыновей Руми, наемного убийцы, Шамса и других персонажей. И мы читаем то про метания Эллы, то про жизнь философов.

Я не очень-то разбираюсь в восточных философских течениях, средневековой поэзии и направлениях ислама, поэтому все мои рассуждения касаются, разумеется, не реальных прототипов, не учения суфиев, а исключительно героев книги.

В книге все пропитано любовью, как пахлава медом. Наверное, если посчитать количество слов «любовь» и производных от него, то это будет самое часто употребляемое слово в романе. Но чем дальше я читала этот опус, тем больше мне казалось, что в нем описана не любовь, а сплошное лицемерие, манипулирование и ханжество. Проповедуя всеобщую любовь, Шамс и Руми корежат судьбы близких людей, практически топчутся по ним грязными сапогами.

В тех статьях, что я нашла о Руми и Шамсе, говорится, что они были равны, что нельзя было сказать, кто учитель, а кто ученик, что они оказывали взаимное влияние друг на друга.

В романе говорится от лица Шамса, что он ищет собеседника равного себе, и эти поиски приводят его в Конью к Руми. И тут у меня начинаются несостыковки между поступками Шамса и Руми и их проповедями, между словами и реальными действиями. Чем больше я читала, тем больше Шамс казался мне похожим временами на Григория Распутина, а временами на Тартюфа. Вот Распутин был бы идеальным для Шамса собеседником, на битву этих двух якодзун я бы посмотрела с удовольствием.

Итак, придя в город, Шамс не приходит сразу к Руми, а приглядывается к нему, «подойдет ли он мне». И проводит первую проверку. Цитата от лица Руми.

Не обращая ни на кого внимания, дервиш с любопытством всматривался в меня.

— О великий ученый муж Востока и Запада, я много наслышан о тебе, вот и пришел сюда сегодня, чтобы, если ты позволишь, задать тебе один вопрос.

— Спрашивай, — тихо произнес я.

— Тебе придется сойти со своего коня и стать на землю, как стою я.

Меня настолько поразило то, что сказал дервиш, что какое-то время я не мог произнести ни слова. Люди, стоявшие рядом с нами, даже как будто отпрянули. Никто другой не посмел бы обратиться ко мне с подобной просьбой.

У меня покраснело лицо и внутри все напряглось от раздражения, однако мне хватило сил сдержаться и сойти с коня. К этому времени дервиш уже повернулся ко мне спиной и зашагал прочь.

— Эй, подожди, пожалуйста! — крикнул я, догоняя его. — Я хочу услышать твой вопрос.

Дервиш остановился и обернулся, в первый раз улыбнувшись мне.

Ну и все. Великий Руми на крючке. Дальше дело техники. Шамс действует прямо по методичке, сначала отодвигает на дальний план близких людей – жену и сыновей, затем, ведя бесконечные беседы, не оставляет Руми времени на учеников, потом разгоняет даже тех, кто приходит к Руми просить совета. Он буквально прогоняет просителей, в ярости разбрасывая их приношения. Домашние в шоке, но когда они хотят поговорить с отцом и мужем, тот страшно огорчается, что они его не понимают и не преклоняются перед Шамсом и сердится, если ему пытаются открыть глаза. Когда Руми полностью изолирован, то Шамс продолжает свое «курощение». Он топит в колодце книги Руми и работы его отца, заставляет поселить в своем доме проститутку, пойти в кабак к пьяницам и забулдыгам, купить там вина и выпить его.

Какой уж тут равный собеседник! Руми – игрушка в руках Шамса. Кроме того, Шамс оскорбляет всех до кого может дотянуться, портит отношения с кем только можно, а потом исчезает. Руми в отчаянии и его старший сын ищет Шамса по всей Азии, чтобы утешить папочку. Ну и после возвращения, естественно, Шамсу нет ни в чем отказа. Он женится на девушке, которую любит другой сын Руми, устраивает перфомансы, хамит власть предержащим, в общем, живет в свое удовольствие под крылышком «равного собеседника».

При всем при этом топчась по жене Руми, его сыновьям, доведя до смерти свою молодую жену, Шамс постоянно говорит о любви, о том, как надо всех любить, что любовь – это свет и прочие мудрые мысли и афоризмы. Вроде бы как у реального Шамса действительно есть сорок правил, но в романе на фоне поступков персонажа это выглядит очень и очень лицемерно, напыщенно и бессмысленно.

Те, кто спрашивает, все равно не поймут, а кто понимает, тот не спрашивает.

Любовь нельзя объяснить. Ее можно лишь испытать.

Любовь нельзя объяснить, но она объясняет все.

Меня трудно найти, легко потерять и невозможно забыть. Ой, нет, это другое.

И если некоторым поступкам Шамса можно найти оправдание-объяснение, то его обращение с юной женой – просто за гранью добра и зла. Человек, призывающий всех любить, называющий любовь высшим благом и пропагандирующий ее ко всем пьяницам, злодеям и проституткам, не находит в своем сердце ни малейшей капельки этой самой любви для своей жены, пятнадцатилетней девочки, влюбленной по уши и готовой на все ради этого ханжи. Вместо этого – равнодушие, злость и раздражение. После этого – грош цена всем его проповедям. И ему тоже.

А что же Элла?

А Элла, летя за своей виртуальной любовью, устраивает детям и мужу сильнейший психологический стресс. Сам факт, что она бросает их всех ради малознакомого мужчины, уже хорошо, но она еще и делает это максимально травмирующе. Она дожидается, когда все уйдут из дома, накрывает праздничный стол и уезжает. Если муж и догадывался о том, что жена загуляла, то для детей это был конкретный шок – мать их бросила. Ненуачо, зачем мать детям-подросткам? Большие уже. У дочки психологические проблемы и булимия? Ой, да ладно, разберется как-нибудь. А тут любовь всей жизни, понимаешь.

И об Азизе.

Если для Эллочки-людоедочки образцовой домохозяйки эта любовь по переписке и была реальным потрясением, фейерверком в ее тихой жизни, то Азиз, к тому времени прошел Крым, рым и медные трубы. И этот человек вдруг повелся на письма Эллы, растекся медовым сиропом и по уши влюбился? Не верю. Скорее он сиделку себе подыскивал, так как знал, что смертельно болен. Ну и судя по всему, он тоже манипулятор не хуже Шамса. Сначала создал в письмах образ загадочного мачо с сердечной травмой, потом внезапный приезд, романтическое свидание, любовные игры, прерванные на самом интересном месте с мотивировкой «ах как можно, я не имею права…», ну и контрольный выстрел в голову – сообщение о смертельной болезни. Все. Азиз, я ваша навеки.

И если бы автор показала именно это расчетливое манипулирование людьми под видом любви, с трагедиями действительно любящих людей, с разбитыми сердцами и порушенными жизнями, то книга была бы совсем другой. Но нет. Автор умиляется. Руми становится великим поэтом, убийцы расстраиваются и переживают, Элла расправляет плечикрылья и летит навстречу новой жизни. Вся эта любовная дичь поливается медовым сиропом возвышенных речей, посыпается засахаренными орешками философских рассуждений и сдабривается патокой древних притч. Кто-то там умер или несчастен? Да бросьте вы, что вы понимаете в любви!

P.S. Надо какой-нибудь триллер почитать в качестве детокса.