Рецензия на книгу «Солнце в день морозный: Кустодиев» — Боль-цена жизни или жизнь , как подвиг

«Солнце в день морозный: Кустодиев» А. Алексеева

Совсем недавно мне попалась в руки небольшая книжечка, из серии : книги об искусстве, издана она более пятидесяти лет назад. Написана книга на основе воспоминаний родных и друзей художника Б.М.Кустодиева. Здесь его дневниковые записи, письма и отзывы о нем известных искусствоведов. Материал подается живым образным языком настолько интересно, что ты невольно становишься не только свидетелем тех далеких дней, но и соучастником событий.

Волга, Астрахань, перезвон колоколов и конечно же ярмарки. Здесь проходило детство будущего художника. Здесь впервые встретился с «Передвижниками». Здесь, был первый учитель, которого Борис Кустодиев не забудет никогда. Рыбалка, рассказы про нечистую силу и бесконечное желание все подмечать и хвататься за карандаш. Вот баба несет ведра с рыбой на базар, а вот стоят купчихи» кожа розовая, шаль с цветами, брови черненые, глаза-бирюза, какие краски!!!

Москва, а вот уже и Петербург, Академия художеств, сбылась мечта его заметил И.Репин. Но город! Как мало солнца, зато сколько театров и возможность учиться у мэтров. И бесконечные муки своего несовершенства. А совершенство, как известно не имеет предела. Добившись многого, художник вдруг почувствовал пустоту.

«Все это ни к чему. Старье. Это было, было, было. Витте - как у Репина, Матэ - как у Серова, Нотгафт - тоже...Нет, я должен бросить живопись и заняться скульптурой! Там уж, по крайней мере не мучает цвет..."

Женитьба, поездка за границу, возвращение и вновь обращение к любимым образам, а это Волга, ярмарки, купчихи. Все это для Кустодиева было символом его России. Он пишет, как одержимый, но вот беда –рука болит все больше и больше. Поездка в Германию на операцию. Первая Мировая война, забастовки, дорога на операцию за границу невозможна.

Начинается новый этап жизни, как говорил сам художник – «Тьма среди белого дня». Врачи категорически запретили работать. Это сообщение было смерти подобно. Болезнь прогрессировала. Прогноз -полный паралич рук и ног. Необходимо было провести несколько операций и спасти либо руки, либо ноги. Семейство решило, что спасать будут руки. Так 38 лет отроду, Б.Кустодиев остался в инвалидном кресле. Спасался написанием портретов известных личностей. Утром живопись, вечером скульптура. Старший сын, Кирилл, который тоже стал в последствии, художником, был просто незаменим. Он помогал отцу во всем, даже вывозил его на берег Волги, где Кустодиев делал наброски в альбом. Здесь ему приходит образ женщины над Волгой, с пароходами, товарами. И совсем уже по- другому он увидел свою «Купчиху», которая могуча и величава как сама Волга. Друзья старались не оставлять его без работы. Шаляпин попросил написать декорации к спектаклю в Мариинке…

Конечно же не все так гладко было с новой властью, но обошлось, благодаря некоторым панно, где изображались люди труда.

Каждая картина давалась художнику нелегко и с физической точки зрения и с творческим осмыслением. В конце своей жизни Борис Михайлович задумал писать Венеру, русскую Венеру. Не как у Гойи или Джорджоне, а по -русски, где обнаженность естественна и закономерна. В бане. Это совсем непросто было осуществить.

«15 мая 1927года жена спросила –что-то болит?

-Нет просто устал. Ты знаешь от чего умер Блок?

-Ну все знают, зачем говорить…

Нет, он устал страдать, бороться , любить и жалеть…»

Какое же уважение вызывает творчество этого художника! Ведь, когда читаешь о вехах его жизни, то понимаешь - в разное время - он просто был собой. Всегда. Да, он находился в поиске и, как сейчас говорят искусствоведы, лучшие свои картины написал в последние годы жизни. А прожил художник всего 49 лет (из них 15 был прикован к постели, сидеть в инвалидном кресле разрешалось всего несколько часов в день, большую же часть жизни он страдал от жутких болей, в том числе и в руках). Но разве поиск - это ли ни есть жизненный путь, когда ты все время познаешь себя и понимаешь, что радость жизни заключается в настоящем моменте, в простых вещах, в мелочах...

Он торопился жить. Очень много работал, но даже не потому, что хотел, как можно больше успеть. Через работу, именно через письмо он ощущал, что живет. Именно его страстная любовь к творчеству не позволила окончательно пасть духом, когда угасла надежда на исцеление. Но именно тогда он нашел в себе силы писать картины так, как никогда ранее!