Рецензия на книгу «Село Степанчиково и его обитатели» — Смех сквозь полтора века

«Село Степанчиково и его обитатели» Федор Михайлович Достоевский

Когда-то мне посчастливилось посетить театральную постановку «Села Степанчикова» с легендарным Сергеем Юрским. Я тогда был юн – и был в восторге от происходившего на сцене. Скорее мне запомнилась не сюжетная основа пьесы, а действо, актеры, потрясающие паузы и реплики. Что до сюжета – меня он оставил в легком недоумении: разве бывают в жизни такие персонажи и такие ситуации?

А теперь, перечитав повесть уже взрослым, я с горечью понимаю: Достоевский написал не сатиру, а портрет вечной социальной болезни, которая за полтора столетия только усилилась. Сказать, что книга мне зашла - это сказать мало. Я прочитал её необыкновенно вовремя, и с точки зрения осознания, и с точки зрения актуальности именно в данный период.

Кто такой Фома Фомич Опискин? Это абсолютная, тотальная посредственность, которая вылезла в «дамки» единственным доступным ей способом – рабским угодничеством. В прошлом он был шутом у генерала Крахоткина, изображал зверушек, вылизывал задницу господам, чтобы те его кормили. Достоевский пишет об этом с убийственной прямотой: «Не было унижения, которого бы он не перенес из-за куска генеральского хлеба».

Но когда случайная прихоть генеральши (всегда-то всесильные силовики) вознесла его, эта ничтожность держит в страхе всех окрестных обывателей. Они заглядывают ему в рот, жадно ловят каждый вздох, трепещут перед каждым словом – и при этом он не сказал ни одной умной мысли, не совершил ни одного доброго дела. Он просто умеет давить на больное: стыдить, манипулировать, играть на чувстве вины.

Не ожидал от Достоевского такой едкой, почти гротескной сатиры. Наши классики все-таки умели резануть острым словом по актуальным надрывам. Я искренне улыбался – но улыбка была горькой, потому что узнавал в героях людей из своей жизни.

Вот кульминационная сцена, где Фома, бывший шут, присваивает себе роль духовного наставника и заявляет полковнику Ростаневу:

«Вы, полковник, человек порочный. Вы должны покаяться перед всеми. И я, как ваш духовный наставник, требую этого!»

Вдумайтесь: эту фразу произносит тот, кто ещё вчера изображал зверушку, чтобы его покормили. Сегодня он учит жизни своего благодетеля, добрейшего и благородного человека. И весь дом замирает в страхе перед этим выскочкой. 

Сергей Юрский в роли Фомы Опискина

А чего стоит лакей Видоплясов – редкий идиот и глупец, одержимый литературными амбициями. Он носит розовый галстук, духи, шепелявит и мечтает издать сборник «Вопли Видоплясова». Он боится, что критики «просмеют за одну только фамилию», и просит полковника переименовать его в Верного или Танцева. По-моему отличная порода на многочисленных экспертов от культуры, да и цвет галстуков опередил время. Настя – единственный гордый человек в «дурдоме» 

Среди всего этого сумасшедшего дома есть светлый персонаж – гувернантка Настя. Она бедна, но сохраняет гордость и чувство собственного достоинства. Когда её отец унижается перед Фомой, она краснеет, и в её взгляде «было что-то гордое и вызывающее». Она не позволяет собой помыкать, хотя вынуждена подчиняться внешне.Я искренне переживал за неё, ведь по законам русской классической литературы с подобной дамой в конце непременно случается какое-то худо. Но Достоевский в этой повести удивляет: Фома, удовлетворив свою прихоть, милостиво благословляет её брак с полковником Ростаневым. Настя получает хэппи-энд, спасибо тебе ФМ за эту редкую концовку российской прозы. 

Но самое страшное, что я вынес из перечитывания, – это осознание, что за полтора века многое изменилось не в ту сторону. Если у Достоевского «приехавший в Степанчиково ранним июльским утром петербуржец находит здесь настоящий сумасшедший дом», то сегодня мы подобный сумасшедший дом увидим везде. А в столицах – в первую очередь.Сейчас Опискиных развелось больше, чем в любой усадьбе. Они уже не изображают зверушек – они изображают экспертов, гуру, лидеров мнений, законодателей. Они повсюду – в офисах, где начальник-самодур, ещё вчера занимавшийся жополизством, ныне сидит и раздаёт всем KPI. В политике, где выскочки вещают о «высоких материях» и издают драконовские указы, вылавливая неуловимые сигналы из Красного Здания. В искусстве, где «эксперты» с нулевым вкусом диктуют, что гениально, а что нет. А сколько Фом Опискиных развелось в соцсетях, умников, которые ничего не создали, но учат жить всех остальных. И толпа по-прежнему ловит каждое их слово, боится, заискивает, апплодирует, ждёт «высочайшего соизволения». Разве это не повсеместно?Теперь я не спрашиваю «бывает ли так?» – я вижу это каждый день. Театральный восторг юности остался, но к нему прибавилось горькое узнавание. Достоевский смешит тебя, а потом ты понимаешь, что смеялся над настоящим.