Рецензия на книгу «Двухчасовая прогулка» — Товарищ Коншин, вы большой ученый

«Двухчасовая прогулка» Вениамин Каверин

Сорокалетний вдовец, ученый-биолог, работает в НИИ, руководит отделом. Талантливый, любимый ученик и продолжатель дела великого Шумилова. Прямолинеен, неудобен начальству, не умеет идти на компромиссы. Живет один, весь в работе, боится серьезных отношений, но имеет ни к чему не обязывающие связи. Таким предстает перед нами Петр Андреевич Коншин – главный герой романа.

В книге рассказывается о буднях одного НИИ, работе его сотрудников, проблемах, с которыми они сталкиваются. Но чего нет в романе, так это, собственно, науки. Постоянно говорится о каких-то отчетах, диссертациях, конференциях, опытах и приборах, но это все очень и очень абстрактно. Люди трудятся, что-то пишут, открывают, обдумывают, но если бы Каверин не упоминал иногда о том, что это биологический институт, то можно сказать, что это институт физический, космический, аграрный – какой угодно.

Вместо науки мы видим только какое-то постоянное написание отчетов, чтение докладов, а больше всего подковерную борьбу нанайских мальчиков. Главный конфликт романа – попытка упразднения отдела Коншина, превращение его в две лаборатории. Коншин утверждает, что разделение отдела равносильно его полной ликвидации, и мы должны верить ему на слово, поскольку нам не дано понять, так же как и другим инстанциям, чем все же занимается отдел Коншина. Не для средних это умов. И Коншин так считает:

Но где я найду инстанцию, которая оценит наш метод использования реверсий при воздействии мутагенов для определения динамики репликаций вирусной РНК?

Это единственный пример, где Коншин говорит о сути работы. Правда, еще раз он где-то мельком упоминает о новых породах скота. И все. На мой взгляд, такая научная абстракция не пошла на пользу роману. Сам конфликт с этим разделением отдела кажется пустым, поскольку автор не объясняет, почему развалится работа, все основано только на горячих выступлениях Коншина. А если конфликт никчемный, то и вся суета вокруг него тоже не трогает.

Коншин мечется, пытается отстоять свой отдел, ссорится с начальством, то подает заявление об уходе, то пытается перевести отдел в другой институт, пишет докладные, в общем, борется, как может. Ну и рефлексирует, сомневается, как же без этого интеллигентному человеку? Сотрудники его поддерживают, собираются у него дома, спорят, строят планы. А планы строят все - и Коншин, и директор Врубов, и его зам Осколков. И вся-то наша жизнь - есть борьба. (с) Временами кажется, что Коншин такой же интриган, как и его оппоненты, но Каверин тут же добавляет, что у Коншина все ради науки, а эти – карьеристы нехорошие.

Но есть не только научная, но и личная жизнь у Петра Коншина, в ней присутствуют три женщины. Альда – его юная первая жена, умершая родами, Леночка Кременецкая – любовница и сотрудница института, Маша – случайная знакомая, ставшая впоследствии женой и матерью его ребенка.

Альда влюбилась в Коншина еще подростком лет 15, Каверин тактично обходит вопрос в каком возрасте они поженились, но всё (влюбленность, свадьба и смерть) произошло в течении двух-трех лет. Безумно влюбленная девочка, смотрящая в рот умному, красивому талантливому ученому лет тридцати.

Маша – это Альда вид сбоку. Двадцатилетней студенткой она выходит замуж за пятидесятилетнего врача, бросает универ на последнем курсе и уезжает с мужем в Джакарту, где он работает врачом в посольстве.

И вот прошли эти три утомительных года в Индонезии, где она задыхалась от всепроникающей сырости — ложилась в мокрую постель, а вставая, надевала мокрый халат, — где однообразные дни проходили в узком кругу работников посольства, где она как раз и занималась преподаванием литературы в школе и где поняла, что не любит и никогда не любила мужа.

Понятно, что старый и нелюбимый муж раздражает всегда и во всем, особенно если он скуп, ревнив и не хочет чтобы она работала.

Маша стала заниматься французским, ей хотелось поступить на работу, а он требовал, чтобы она занималась хозяйством: Ссоры кончились тем, что она не долго думая продала все его подарки — в том числе какой-то драгоценный браслет, переходивший из поколения в поколение, — и заплатила вперед за пятьдесят уроков.

После этого они разошлись, бывший опять уехал за границу работать. А Маша осталась жить в его квартире, учить французский и работать машинисткой. В Коншина она влюбилась как школьница, как девчонка. Она не считет себя ровней Коншину и ставит его выше себя.

В этом разговоре она держалась так непринужденно не потому, что была на одном уровне с ним, а потому, что пересилила себя и осмелилась так держаться.

И рефлексии, бесконечные самокопания и страдания на ровном месте.

Все было хорошо, но слишком хорошо, и это беспокоило Машу.

Поэтому надо изводить себя всякими мыслями, страдать и мучиться, а узнав о долгожданной беременности, поплакать как следует, а потом броситься на шею Коншину со словами:

— Садись, и я объясню тебе, почему мы не пара.

Именно такая женщина и нужна была Коншину. С ней можно забыть об обещанном звонке, и вспомнить через пару недель, прийти среди ночи и долго рассказывать о проблемах в институте, а потом уснуть на диване, пока хозяйка выйдет на кухню на несколько минут. Такая женщина, которая бросит все дела и помчится к нему среди ночи, чтобы успеть перепечатать доклад к конференции. Такая бесконечно преданная соратница, не требующая ничего для себя. Правда, я не уверена, что Маша будет счастлива с Коншиным. Он-то не будет заниматься самокопаниями и мыслями о том, что же хотела бы его жена, а будет жить так, как ему нравится – заниматься наукой, в свободное время играть с дочкой, устраивать дома посиделки с соратниками, где они будут вести споры о науке и дымить как паровозы. А Маша, милая хозяйка, будет поддерживать, помогать, вести дом, воспитывать дочь, подрабатывать машинисткой и рефлексировать.

«Вот только чертовски тесно», — говорит себе Маша, стараясь думать о том, что она печатает, и думая о Петре Андреевиче, о квартире, о дочке. «Пете надо работать, и хотя он говорит, что я ничуть не мешаю ему...» Бог знает почему, но слезы набегают на глаза, строки сливаются. Маша вытирает глаза платком и снова принимается за работу. Откуда берутся эти слезы? Ведь все хорошо, она счастлива, почему же ей страшно, что все — хорошо? «Он нуждается в одиночестве — вот что никогда не приходило мне в голову. И в его простоте, в его неуклонности есть что-то сложное, необъяснимое. Боже мой, ведь я не уверена, что так уж необходима ему! А дочка?» Она целует дочку, поправляет на ней одеяльце, и эти мысли начинают казаться ей выдуманными, пустыми...

Другое дело – Леночка Кременецкая. Кремень-баба. Если в описании Маши Каверин подчеркивает нежность и хрупкость, то у Леночки подчеркивается крупная, но стройная фигура, большие крестьянские руки, сильная энергетика, которая озадачивает и привлекает мужчин. Это не нежная оранжерейная фиалка, а крепкая полевая пижма. У Леночки есть муж-мямля-математик, больная сестра, племянник, о котором она заботится, она пишет диссертацию, делает карьеру, да еще успевает встречаться с любовником и даже умудряется съездить с ним на море. На этом море и происходит странный эпизод.

Он долго не мог уснуть и, проснувшись внезапно среди ночи, не понял, что с ним происходит. Чужая женщина лежала на широкой кровати. … Женщина спала, бесшумно дыша, одеяло поднималось на груди и ровно опускалось. С холодной ненавистью он долго смотрел на нее.

Мне показалась странной эта ненависть. За что Коншину ненавидеть Леночку? Только днем он смотрел на нее с обожанием, а тут вдруг ненависть? Этот эпизод с ненавистью Коншин потом вспоминает несколько раз на протяжении романа. И мне кажется, что это потому, что Коншин ненавидел подсознательно. Леночка – независимая, самодостаточная, сильная женщина. Она строит свою жизнь по своему усмотрению, не полагаясь ни на кого. Она с Коншиным на одном уровне, ей для этого и притворяться не надо. Коншин понимает, что для Леночки он никогда не станет богом и кумиром, и это и вызывает в нем приступ ненависти, когда подсознательное прорывается сквозь разум в момент полусна-полуяви.

И еще интересный момент. Кременецкая в институте работает в лаборатории Ватазина. С Коншиным они давно расстались и поддерживают только деловые отношения. В институте сплетничают, что Кременецкая флиртует с Ватазиным, и за счет этого строит карьеру. И все жалеют Ватазина, он несчастный, у него уже два инфаркта, он часто болеет, а она ему глазки строит. Мерзавка! Но никто не говорит, куда лезет этот дурак с двумя инфарктами, слабым здоровьем и молодой женой? Почему его не называют мерзавцем, обманывающим жену?

Меня несколько разочаровал финал романа. Добро победило зло, причем сделало все это в белых перчатках и не снимая белого пальто. Забавно было читать про то, как главзлодей скатился на дно, опустился и стух. Ну ладно, поверим, что замдиректора института был игроком, карточным шулером, содержателем катрана. Мало ли чего в жизни бывает. Но Коншину про него рассказывает приятель Маши Паоло, тоже карточный шулер, но хороший шулер, добрый такой, честный. Вообще, про карточное шулерство читать было интересно и познавательно, но мне показалось, что оно притянуто за уши в этом романе.

В конце книги Каверин переборщил с сахарным сиропом и вырисовкой хэппиэнда. Мало того, он сам пишет :

— Ты написал сказку, — говорит ему один из друзей.

Но, тем не менее, мне было интересно читать эту сказку. Ибо, как известно: «Сказка – ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок».