Рецензия на книгу «Книга Страшного суда» — Иди на звон колокола

«Книга Страшного суда» Конни Уиллис

“Время и колокола, колокола и время — они должны соединиться воедино в сознании и не разлучаться вовек.”

Чего я ожидала, когда начинала читать книгу, где на обложке значится “Коллекционная фантастика”? Чего угодно, но точно не того, что получила в итоге. Написанная в 1992 году “Книга Страшного суда” собрала выдающийся букет премий и наград: Небьюла, Хьюго и Локус. Название романа отсылает куда-то в мрачное Средневековье, вызывая невольные ожидания чего-то апокалиптичного. И этих ожиданий Конни Уиллис не обманула. Что может лучше всего соответствовать концу света как не страшная эпидемия? Наверное, только две эпидемии. А вот весь остальной антураж романа представляет собой неожиданную фантасмагорию, разворачивающуюся под неизменным и торжественным перезвоном церковных колоколов, которые, как в стихотворении Эдгара По, отмечают вехи человеческой жизни.

Профессор Дануорти места себе не находил. И всё от дурных предчувствий. Нельзя, нельзя было этого допускать! Но серебристая завеса, льдистой взвесью мерцающая в воздухе, уже начала потихоньку рассеиваться, и то место, где ещё секунду назад лежала Киврин в снежно-белом (таком непрактичном!), подбитом мехом плаще, в окружении разбросанных ларцов и прочей дорожной утвари, совершенно пусто. Девушка теперь далеко. Даже подумать страшно, как далеко. Совсем одна. А если ошибка? А если что-то пойдёт не так? Ладони Дануорти холодеют. Пожалуй, надо пообщаться с исполняющим обязанности заведующего кафедрой мистером Гилкристом, под контролем которого и была проведена переброска. А также с оператором. Ему необходимы подтверждения, что всё прошло хорошо. Высокомерный Гилкрист, непонимающий даже как, собственно, работают временные парадоксы, уже планирует открыть 1348 год, чтобы как следует изучить нашествие чумы на Европу. И Дануорти более чем уверен, что и.о. завкафедры снова пошлёт туда бедную Киврин! Однако сейчас нужно расспросить оператора, всё ли прошло по плану. Киврин сейчас уже должна очнуться в 1320 году недалеко от деревушки, над раскопками которой сейчас работает группа археологов. Студентка побывала и там, ознакомилась с примерными картами, вроде бы даже помогала вскрывать древнюю могилу какого-то рыцаря. Теперь она сможет всё это увидеть собственными глазами и записать наблюдения на крошечную карту памяти, вживлённую в её ладонь. Невольно Дануорти испытал гордость за Киврин. Такая страстная, такая увлечённая! Из неё получится настоящий историк. Пусть она и не его студентка, но он долгое время готовил её к переброске, давал советы и… да, отговаривал. Потому что он знает, переброски не всегда проходят так, как задумывались. Случаются накладки, сдвиги во времени, ошибки. А уж XIV век – это не лёгкая прогулка. Пусть даже 1320 год был относительно спокойным, всё равно, одинокой девушке там грозят миллионы опасностей! Однако, похоже, Дануорти волновался зря. Хотя всё ещё сидящий за пультом оператор, сосредоченно что-то сверяющий на экране, как будто вызывает подозрения, но нет, он тоже подтвердил, что всё прошло нормально. Значит, можно немного расслабиться, тем более, что Рождество уже на носу. Но дурные предчувствия всё-таки не зря терзали профессора: в паб вломился оператор, бледный, с блуждающим взглядом, холодный пот покрывал его лоб, руки тряслись, весь его вид говорил о том, что ему очень и очень плохо. А уж единственная фраза, которую он успел произнести перед тем, как потерять сознание, заставила сердце Дануорти ухнуть в пропасть липкого страха: “Что-то не так!..”

История Конни Уиллис, конечно, довольно странная. Особенно, если начать разбирать её жанровую принадлежность. Вроде бы на первый план выходит фантастика. Её элементы создают каркас романа, благодаря им возникают те допущения, которые делают возможным развитие сюжета так, как он задумывался автором.

На дворе 2054 год, человечество шагнуло настолько далеко, что теперь в университетах, особенно на факультетах истории, стало возможным отправлять студентов в прошлое, чтобы, так сказать, изучать историю на месте. Конечно, Конни Уиллис продумала процесс переброски: умная технология способна просчитать и избежать любых временных парадоксов, то есть у студентов нет возможности перенестись в прошлое и каким либо образом изменить его. Только наблюдать. Однако на этом, по сути, вся фантастическая составляющая и исчерпывается. Более того, Осфордский университет 2054 года отнюдь не производит впечатления чего-то высокотехнологичного и продвинутого. Никаких голограмм, летающих такси или роботов, читающих лекции. Всё те же скромные профессора бегают из колледжа в колледж на своих двоих, зависимые от стационарных телефонов (пусть и с опцией видеозвонка), раскопки проводятся по старинке – в резиновых сапогах, чтобы защититься от бесконечного дождя, голыми руками и даже для того, чтобы сдвинуть древнюю каменную плиту используют старую добрую мужскую силу. Пожалуй, только медицина поражает инновациями: глотательные термометры, клеточное наращивание для защиты от разнообразных вирусов и… да вроде и всё. В городе всё также функционирует метро, завкафедрой, уехавший в Шотландию без телефона, абсолютно недосягаем, а о приближающемся Рождестве напоминает привычная суета в магазинах и на улицах и, конечно, колокольный звон, неотделимый от Оксфорда, пусть и 2054 года.

Одним словом, фантаст из Уиллис так себе. Писатели 50-70 годов прошлого века и то позволяли себе больше. Зато Конни Уиллис показала себя потрясающим историком, даже мастером исторического романа, я бы сказала, поскольку примерно половина книги посвящена “попаданке” Киврин, которая отправилась в 1320 год изучать относительно безопасное Средневековье. Вообще, термин “попаданка” я использовала лишь для того, чтобы отметить жанровый разброс у книги. Тема попаданцев мне не слишком нравится и, если честно, применительно к книге Уиллис этот термин даже звучит дешёво. Историческая часть романа изумительно хороша. За эту часть я готова была простить писательнице всё. Даже если остальная часть не так проста, как кажется на первый взгляд. Приключения Киврин складываются в какую-то свою, особую историю, пронизанную религиозно-мистическими откровениями, удивительными открытиями, которые делает девушка. Оказывается, не так-то это и просто – быть сторонним наблюдателем. Люди, с которыми Киврин сталкивается, вовсе не цифры, отражающие число жителей той или иной деревеньки в окрестностях Оксфорда за 1320 год в учебнике истории. Это вовсе не умершие более семи столетий назад персонажи исторических хроник (если они в них попадали). Это живые люди, с их радостями, надеждами, устремлениями, амбициями и страхами. Обычные люди, способные как на привязанность и любовь, так и на недоверие и злобу. И Киврин учится, приспосабливается к новой, тяжёлой жизни, начинает понимать гораздо больше, чем она ожидала.

Однако Уиллис не останавливается на достигнутом. Её роман – не просто параллельный рассказ в двух временных пластах. Книге нужна интрига. И вот здесь начинается фантасмагория, иначе не скажешь. Да, в романе есть детективная линия. Читателю сразу дают понять: с переброской что-то пошло не так. И вот здесь на первый план выходит эпидемия. Эпидемия вируса неизвестного происхождения, которая в геометрической прогрессии охватывает Оксофрд, а за ним и Лондон. И первый заболевший – тот самый злосчастный оператор, следивший за переброской Киврин и контактировавший с девушкой, что заставляет бедного профессора Дануорти переживать за здоровье студентки вдвое больше. И в то время как история Киврин развивается в лучших традициях исторического романа, Оксфордская часть истории тонет в черной комедии, иронии и даже сатире подчас. И вот тут Уиллис показывает себя весьма дальновидным автором. Во-первых, накатившая эпидемия вызывает в памяти персонажей недавнюю пандемию (современным читателям не надо объяснять, что это такое, в отличие от читателей, например, 1995 года). Во-вторых, членство Англии в некоем ЕС (который в книге является Европейским Сообществом). В-третьих, выбитое из колеи общество, незнающее кого и что обвинить в новой напасти и выступающее с лозунгами за выход из ЕС или с антимиграционными призывами. Напоминаю, “Книга Страшного суда” вышла в 1992 году. Эти небольшие моменты делали чтение романа довольно забавным и, что уж говорить, почти злободневным.

Недостатком романа можно было бы назвать фундамент интриги. Вся детективная линия, направленная на выяснение, что же, собственно, пошло не так, зиждется на просто комическом недоговаривании. Единственный, кто знает, в чем дело, тяжело болен, приходит в себя время от времени, и, когда его начинают тормошить, чтобы узнать, что там не так, он снова отключается, едва начав говорить. А Киврин, боясь привлечь к себе излишнее внимание, не задаёт самый главный вопрос. И всё-таки, как ни странно, книгу это не портит.

Конни Уиллис удалось создать в романе физически ощутимую атмосферу сумасшедшей суеты, начавшейся из-за эпидемии: беготня по этажам, из больницы в колледж, из колледжа в больницу, переброска записок, так как очень сложно поймать человека на месте, оборванные телефонные звонки, ожидание телефонных звонков, нехватка мест для больных, проблемы с туалетной бумагой, отменённые концерты звонарей, Рождество, которое никто не отменял, мальчишка, которого отправили к бабушке на каникулы, а оказалось – в самый центр заражения. И посреди этого хаоса надо успевать сбегать в пришедшему в себя больному, чтобы попытаться узнать у него детали, снова убежать, потому что безжалостным пророком в больничном коридоре плывёт миссис Гаддсон с Библией в руке, чтобы зачитывать больным самые “жизнеутверждающие” цитаты, как гнев Божий пал на Землю, мор и язвы, и конец дней. И вроде бы в некоторых моментах хочется смеяться до слёз, а уже через пару страниц вдруг становится невыносимо печально.

Может быть секрет “Книги Страшного суда” именно в том, что сюжет как будто балансирует на грани серьёзного, фундаментального произведения и какого-то театра абсурда, щедро сдобренного юмором. Конни Уиллис легко удерживает этот баланс, заставляя плакать и смеяться. В романе чувствуются нерв и настроение. Картинка, созданная автором, будь это Средневековье или Оксфорд условного будущего, трёхмерная, живая, подвижная, увлекающая, от неё сложно оторваться, она действительно очаровывает и захватывает. И даже несмотря на мрачную тематику, не отпускает ощущение чуда. Может быть из-за Рождества, а может быть из-за колоколов.

Писательница связывает далёкое прошлое и не очень далёкое будущее перезвоном Оксфордских колоколов, которым вторят малые колокола окрестных церквей. Они выступают в романе символом неизменности, традиции отмечать любое событие в жизни человека колокольным звоном. Торжественный, величественный звон отмечает время праздника. Тревожный набат – предупреждает об опасности. Скорбный, плывущий в вышине звук, заставляет замирать сердце, он провожает отлетающую душу в небеса. Колокола в романе ещё и символ времени. Крестьяне могли определить который час, лишь услышав звон, зовущий к заутрене или к вечерне. Колокольный звон помогает героям находить верный путь и не заблудиться. Колокольный звон дарует надежду отчаявшимся. Колокольный звон слышен сквозь тающую дымку льдистой взвеси, соединяющей на краткий миг давно ушедшее прошлое и настоящее. Ведь все мы знаем, по ком звонит колокол. Поэтому иногда достаточно одного – просто идти на его звон, чтобы не заблудиться в круговерти вихрящегося снега или черноте безнадёжного отчаяния.