Рецензия Scipion на книгу «Тошнота»

Тошнота – это суть бытия людей, застрявших «в сутолоке дня». Людей – брошенных на милость чуждой, безжалостной, безотрадной реальности.Тошнота – это невозможность любви и доверия, это – попросту – неумение мужчины и женщины понять друг друга.Тошнота – это та самая «другая сторона отчаяния», по которую лежит Свобода.Но – что делать с этой проклятой свободой человеку, осатаневшему от одиночества? Показать

«Тошнота» Жан Поль Сартр

Литература, по большому счету, это санаторий, не вся, но большинство (как и кино). Иными словами место терапевтическое, рекреационное и в известном смысле развлекательное. Различия же в качестве текста, стилистике и изяществе предполагают лишь разный уровень сервиса и уюта. Заехали, отдохнули и выехали. Ах да, забыл о компенсаторной функции литературы. Ну, это напоминает процедуры в том же пансионате – ничего не делал, но имитация оздоровления присутствует.

Во многом поэтому, хотя и по другим причинам, всякий уважающий себя «отдыхающий» считает просто верхом неприличия предложение ему места грязного, липкого, полного насекомых и всяких там дохлых ослов, валяющихся на полу холла санатория вверх окровавленным брюхом. Мрачно. Кончено, это зависит от темперамента, но в такой стилистике информация плохо считывается, тем более, если информация сложная. Жизнь и так тяжела/легка (выбрать нужное), а тут какая-то мрачная заумь. В итоге возникает абсолютно объективная ситуация, когда читать книгу нет ни малейшего внутреннего повода. Иными словами читать такую книгу не надо, впрочем, как и всякую другую. В этой ситуации я буду не то, что последним, я вообще не буду тем, кто бросит в такого человека камень. И не только потому, что камни кидать в людей нехорошо. Чтение – это свободный акт, и в идеале представляющее собой ситуацию, в которой читатель надеется на свободу и ответственность писателя, а писатель ждет от читателя того же. А впрочем, сегодня писать такое наивно.

Роман «Тошнота», с его «галиматьей» о дохлых ослах и «шевелящейся массе», отчасти из череды тех самых нецивилизованных «санаториев». Однако лишь отчасти, если говорить серьезно. И в этом случае хочется начать с формы.

Сартр позаботился только о простоте восприятия романа в целом: он создал четкую структуру, линейность и последовательность. Однако форма дневника в данном случае адекватна замыслу о субъективном повествовании, но не содержанию этих дневников и, тем более, не экзистенциализму автора. Очевидно, что Антуан Рокантен писал дневник дома, за письменным столом, пережив за день свои приступы «тошноты» и прочие откровения. В его же собственной системе постоянного становления мира, постоянного настоящего, прошлое уже не может быть воспринято в полноте и подлинности, от чего записи Антуана теряют некоторую часть убедительности. Главный герой и сам говорит, что «мои воспоминания – словно золотые в кошельке, подаренном дьяволом: откроешь его, а там сухие листья». Поэтому подходящей формой был бы постоянный внутренний прямой эфир главного героя, что на литературном языке можно было назвать потоком сознания, тем паче и традиция уже была. Но это был бы и приговор книге, поэтому ясная структура хоть и не совсем согласуется с объектом изображения, но явно добавляет ей очков в читабельности.

С языком, на мой вкус, все очень здорово. Слова весомые, объемные, порой даже тесные. Вот, например, одно из любимых мест:

"Было время, я встречался с гуманистами парижанами, они тоже сотни раз твердили мне: «Есть люди», но то был совсем другой коленкор! В особенности неподражаем был Вирган. Он снимал очки, словно обнажая себя в своей человеческой плоти, впивался в меня своими трогательными глазами, своим тяжелым, усталым взглядом, казалось, раздевая им меня, чтобы выявить мою человеческую сущность, и потом мелодично шептал: «Есть люди, старина, есть люди», придавая этому «есть» какую то неуклюжую мощь, словно его любовь к людям, вечно обновляясь и дивясь, путается в своих могучих крыльях".

«Неуклюжая мощь», «обновляясь и дивясь», «путается», «могучих крыльях» - это же великолепно. Не могу удержаться и не сказать еще об одном потрясающем месте в романе, в котором Сартр проявил не литературный талант, в смысле языка или стилистики, а полное понимание процесса восприятия текста, хотя, может, это была просто гениальная догадка: у главного героя был один день, когда он очень полноценно воспринял «существование». Это был «Великий понедельник», так я его назвал. Все страницы «Великого понедельника» были залиты тесным текстом, плотным мысленным потоком, глубиной прозрения. Понедельник заканчивается, я перелистываю страницу, а там чудовищная пустота и одинокая надпись:

«Вторник. Ничего нового. Существовал»

Это был просто восторг, я даже перестал читать на какое-то время.

Однако что касается художественности, в смысле передачи действительности через образы, то здесь был прав друг и оппонент писателя, Камю – нет в романе художественной цельности. Там где мысль должна была родить образ, как правило, существует только внутренний монолог. У Камю с «Посторонним» все гораздо лучше, но там, на мой взгляд, другие недостатки. В романе не создается самостоятельной художественной реальности, которая могла бы существовать как бы автономно, в нем все подчинено несгибаемой воле и могучей мысли автора, что, однако, может привести к некоторой условной ассоциации Рокантена с Сартром. И действительно, постоянная трансляция идей писателя создает ощущение воплощения, однако я полагаю, что это не совсем так. Антуан все-таки художественный образ и довольно самостоятельный, поэтому он не всегда носитель идей самого писателя. Приведу такой пример: Самоучка за обедом спрашивает Антуана, зачем он пишет, а тот в растерянности отвечает: « … не знаю, просто так, чтобы писать», т. е., в сущности, графоман графоманом. Однако в «Что такое литература?» Сартра вы найдет совсем другой ответ, который в «Тошноте» принадлежит Самоучке. В этой книге о литературе можно найти ответ и на то, почему Сартр не был слишком изобретательным в части художественности. Если литература и ее чтение не представляет собой акт свободы в чистом виде, то все остальное вторично, хотя это отдельный разговор. Нет, художественность не отрицается, просто это не самое главное. В общем-то, с работами Сартра и не связывается какое-либо литературное новаторство, всех интересовало то, о чем он пишет.

А пишет 33-летний Сартр в дебютном романе главным образом об одном. И в этой связи к достоинствам романа можно отнести то, что он не поместил в первый свой текст все, что знал, и остановился только на самом главном, на «существовании», которым пропитан весь текст. Однако надо сказать, что этот текст не самый лучший источник для изучения экзистенциализма, поскольку при всей теоретичности книга довольно эмоциональна. Жан-Поль Сартр все-таки хотел больше проиллюстрировать, а не рассказать, поэтому это роман, а не философский труд или статья. Вот и я буду последовательным и не стану писать статью по экзистенциализму, а только отмечу главное.

Весь идейный мир «Тошноты» базируется на двух аксиомах: «мир абсурден» и «существование предшествует сущности». Нехитрые вещи и даже не новые для 1938 года, но если пережить эти вещи и присвоить их, а потом раскручивать клубок дальше, то получаются выводы, которые будут волновать все интеллектуальное человечество до наших дней.

Кстати, здесь необходимо четко понимать, что роман плохо считывается на психологическом уровне, он, как и сам экзистенциализм, проект во многом интеллектуальный. Наши чувства, наш культурный багаж очень сопротивляются центральной идее экзистенциализма, поскольку сложно принять свое полное одиночество и заброшенность, это почти невыносимо и очень «непозитивно», но «человек обречен на свободу», а, значит, обречен быть ответственным за все, что с ним происходит. Мысль об ответственности в романе явно не прослеживается, поэтому и я не буду углубляться в этом вопросе. Добавлю лишь, что Камю не принимал мысль об абсолютной свободе человека, поскольку считал, что в человеке есть некоторая сущность, предшествующая существованию, а значит в этой части он детерминирован.

Невозможность прямого психологического восприятия становится ясной к середине текста, когда понимаешь, что каждый день так жить нельзя, это интеллектуально и психически небезопасно. Поэтому в финале Сартр дает четкий ответ:

«Существование – это не то, о чем можно размышлять со стороны: нужно, чтобы оно вдруг нахлынуло, навалилось на тебя, всей тяжестью легло тебе на сердце, как громадный недвижный зверь, – или же ничего этого просто-напросто нет».

Сартр просто условно развернул и растянул осознание и проживание «существования» на несколько недель.

Намечена в «Тошноте» и будущая тема других работ Жана-Поля Сартра – невозможность коммуникации. Тема главным образом выведена во встрече Анны и Антуана, которые, несмотря на годы знакомства, не могут понять друг друга о самых главных вещах. Их общение видится каким-то невыносимым, и не только потому, что один человек не может во всей полноте понять другого, а и потому, что в других мы видим себя. Правда, в романе этой мысли практически нет, скорее наоборот. Антуан видит, что в Анне произошли схожие процессы, чему он где-то рад, только результат другой, она – «живой мертвец», она так решила. Кстати, для одного моего знакомого прочтение «Тошноты» стало некоторым откровением, он раньше думал, что это только у него происходят такие приступы своего рода «стояния перед бездной» (она же см. «тошнота»). Он был даже где-то рад, что не одинок в таких ощущениях.

Немалое место в романе занимает критика современного гуманизма вообще и гуманизма Самоучки в частности. И критикует он остроумно, довольно убедительно и саркастично, а в финале даже грубо, предъявляя читателю одиозный фрейдистский источник всего гуманизма Самоучки. Тем не менее, заступничество Антуана за Самоучку указывает на то, что критика ведется не на практическом, а на теоретическом уровне. Это как с убийством. Одни не убивают, потому что считают это грехом, а другие боятся наказания. Результат один, но «теория» разная. В связи с гуманизмом после выхода романа Сартр получил массу упреков, и он посчитал, что должен объясниться, правда не сразу: статья «Экзистенциализм – это гуманизм» вышла спустя 8 лет. Важная статья для понимания «Тошноты», в частности, и сартровского экзистенциализма вообще.

Однако, доведя до абсурда мир и свою жизнь, Антуан совершенно растерян. И возникает закономерный вопрос, а что дальше? Вопрос сложный и в каждом случае ответ индивидуальный. На помощь же герою приходит искусство.

Искусство в романе, да и в жизни, является своего рода убежищем, спасением от «существования». Показательно, что Антуан пробует отвлечься от реальности Стендалем и Бальзаком, французскими классиками, чьи миры были понятны, объяснимы и упорядочены, а посетители библиотеки неохотно покидают ее спасительные стены.

«Всем известно, как тихи кладбища. Библиотека – самое веселое из них. Тут уж покойники в полном составе: они не сделали ничего плохого, лишь писали. Они давно искупили свой грех, заключавшийся лишь в том, что они жили (…) От книг исходит аромат склепа (…) Они отвлекают от важных дел и позволяют отдохнуть, чтобы снова набраться сил». (Ж.-П. Сартар «Что такое литература?»)

В тоже время свободное творчество может быть не просто убежищем, а ответственным поступком. Не надо думать, что только искусство способно превозмочь «существование», свободный творческий акт может выразиться и в чем-то другом. Вряд ли я смогу сейчас объяснить это парадокс свободы, но в любом случае при всей мрачности это очень оптимистическая мысль.

Но, на мой взгляд, не в этом главный оптимизм, пафос романа, хотя, как писал сам Сартр, «хорошее понимание самой мрачной ситуации само по себе оптимистично». Весь его пафос в его глубоком, коренном гуманизме, «сартровском» гуманизме, если угодно. Этот, на первый взгляд, мизантропический француз настолько верит в человека, что доверяет ему быть абсолютно свободным, строить свой проект, проект всего общества. Это беспрецедентный гуманизм, без восторженности и без компромиссов! Поэтому, да, роман «Тошнота» очень трагичен и мрачен, что и говорить, однако он абсолютно оптимистичен в своем доверии человеку. Жан-Поль когда-то написал:

«В каких бы мрачных тонах ни рисовался мир, это делают для того, чтобы свободные люди испытали перед ним свою свободу. Поэтому, есть только хорошие и плохие романы. Плохой роман – тот, который льстит, чтобы понравиться, а хороший – требование и акт доверия».

«Тошнота» – это требование и акт доверия, как со стороны писателя, так и читателя.

Недавно по моей просьбе мне был подарен этот роман. И в этом году я решительно собираюсь его прочитать. Я к нему уже лет пять присматриваюсь, хожу вокруг до около.
Прочитаю роман и еще раз перечитаю твою рецензию.
Тогда буду ждать обратной связи :)
Читать Сартра - это явно не в санаторий съездить :)
Зато можно съездить в санаторий и там почитать Сартра :)
happy_book_year

Не читал

вариант, который необходимо исполнить. спасибо за отзыв. я еще на один шаг приблизился к прочтению этого произведения.
Eruselet

Не читала

Экзистенциалисты - не самые интересные для меня деятели, но рецензия любопытная. Свобода-несвобода, творческий акт как преодоление соблазнительной антигуманной позиции - вопросы вечные. Сартр, как всякий талантливый человек, гуманизма избежать не мог, что бы там по этому поводу другие ни говорили. :)
Спасибо :) Правда теперь мне любопытно: а кто для вас из подобного рода, условно назовем, "нерациональных" мыслителей интересен?
Eruselet

Не читала

Да никто не вдохновил, если честно. :) "Нерациональные" мыслители, по-моему полезны тем, что мешают омеханичиться общечеловеческому мыслительному процессу. А без рационального начала мысль не возникает.
Согласен на счет "омеханичиться" и "рационального".
Не знаю как оценивать от факт ,что никто не вдохновил, но в любом случае очень расточительно зацикливать на чем-то одном, что ,в общем-то, не мешает формироваться каким-то убеждениям и жизненным позициям :)
Eruselet

Не читала

Зацикливаться на чём-то одном - это не про меня. :)
Браво! ))) Грандиозный труд.
Артем, тепрь у меня дохлые ослы будут ассоциироваться не только с Дали и Бунюэлем, но и с тобой! )))
Ну, ничего грандиозного, просто я был увлечен этой темой, и как экзистенциалист экзистенциалисту - спасибо! :)
))) Ты меня переоцениваешь!
Урррра!!!!
Заветная десяточка достигнута!!!!
Я, как всегда, опаздываю, но лучше позже, чем никогда: Артем, снимаю шляпу! Особенно произвело впечатление начало рецензии. Мысль о литературе как санатории замечательна сама по себе. Да и твоя интерпретация "Тошноты" тоже очень интересна и, что немаловажно после самой "Тошноты", внятно. Отлично!!!
Оля, от тебя слышать такие слова вдвойне приятно :)
Alice2010

Не читала

Браво! Чувствуется глубина процесса осмысления, причем осмысления романа в контексте творчества автора в целом, что вдвойне ценно. Респект!
Читала в университете и, к своему стыду, далее достижения собственно самой тошноты, как физиологического состояния, дело не пошло - во всем виноваты ослы и т.д., которые в студенческую пору как-то заслоняют смысл происходящего... В санатории читать такое - это, пожалуй, экстрим, но добраться КАК-НИБУДЬ (о, это далекое и прекрасное КАК-НИБУДЬ, в котором громоздятся столько дел и книг) и осмыслить наконец - необходимо. Спасибо!
Спасибо за похвалу, но вы преувеличиваете :) и читать "Тошноту" нет никакой необходимости, как и все остальное. Кроме того, я повторюсь, экзистенциализм - это интеллектуальный проект и "Тошнота" не ключевой в этой связи документ, хотя определенного рода переживание в книге есть, оно здорово описано, на мой взгляд, и его можно считать. Но, если это переживание вам не близко, то "Тошнота" может показаться вымоченной книгой.
Андрей -

Не читал

...возможно, Тошнота все-таки ключевое произведение экзистенциализма
какая, однако, основательная рецензия, спасибо!
Сартр-писатель оченно крут. "Детство Хозяина", "Стена", "Герострат" имхо ценнее для вечности, чем все те трактаты, что он заваял для человечества и журналов, то где еще булшит, как говорил Гарри Франкфурт. Вторую аксиому я разглядел чуть иначе, правда, я читал книгу уже лет 15 назад и могу заблуждаться: "существование не исчерпывает сущности, однако вязнет в себе"
Спасибо на добром слове, Андрей. Полностью согласен с тобой, что Сартр –писатель - крут :) Однако, что до твоего тезиса: «существование не исчерпывает сущности, однако вязнет в себе», то думаю, что ни я, ни Сартр с тобой бы не согласились, поскольку так оперировать этими категориями в рамках заданной темы было бы неверно. Хотя это произведение художественное, поэтому допускаю любую интерпретацию, если она аргументирована.
Существование и сущность это некоторое состояние, некоторое бытие, они не могут друг друга исчерпывать. Существование – это изначальное состояние всего, сущность же то, что мы можем приобрести в процессе существования. Мне кажется, ты слишком метафизически мыслишь Сартра и придаешь «существованию» свойство субстанции, что в корне не верно.
Андрей -

Не читал

верно или неверно - это вряд ли, и существования, и сущности - фикции сознания.
предшествование существования - это "Экзистенциализм - это гуманизм", но "Тошнота" - отнюдь не придаток к философским эссе, уж скорее они придаток, потому что по "Тошноте" Сартра определенно вело вдохновение. Собственно, вот эта амплификация:

...Еще несколько секунд -- и запоет Негритянка. Это кажется неотвратимым
-- настолько предопределена эта музыка: ничто не может ее прервать, ничто,
явившееся из времени, в которое рухнул мир; она прекратится сама, подчиняясь
закономерности. За это-то я больше всего и люблю этот прекрасный голос; не
за его полнозвучие, не за его печаль, а за то, что его появление так долго
подготавливали многие-многие ноты, которые умерли во имя того, чтобы он
родился. И все же я неспокоен: так мало нужно, чтобы пластинка остановилась,
-- вдруг сломается пружина, закапризничает кузен Адольф. Как странно, как
трогательно, что эта твердыня так хрупка. Ничто не властно ее прервать, и
все может ее разрушить.
Вот сгинул последний аккорд. В наступившей короткой тишине я всем своим
существом чувствую: что-то произошло -- ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ.
Тишина.

Some of these days,
You'll miss me honey
А случилось то, что Тошнота исчезла. Когда в тишине зазвучал голос,
тело мое отвердело и Тошнота прошла. В одно мгновенье; это было почти
мучительно -- сделаться вдруг таким твердым, таким сверкающим. А течение
музыки ширилось, нарастало, как смерч. Она заполняла зал своей металлической
прозрачностью, расплющивая о стены наше жалкое время. Я ВНУТРИ музыки. В
зеркалах перекатываются огненные шары, их обвивают кольца дыма, которые
кружат, то затуманивая, то обнажая жесткую улыбку огней. Моя кружка пива вся
подобралась, она утвердилась на столе: она приобрела плотность, стала
необходимой. Мне хочется взять ее, ощутить ее вес, я протягиваю руку... Боже
мой! Вот в чем главная перемена -- в моих движениях. Взмах моей руки
развернулся величавой темой, заструился сопровождением голоса Негритянки;
мне показалось, что я танцую...

... В скрюченных пальцах мелькает силуэт червонного короля, потом короля
перевертывают лицом вниз, игра продолжается. Красавец король явился
издалека, его приход подготовлен множеством комбинаций, множеством
исчезнувших жестов. Но вот и он в свою очередь исчезает, чтобы дать жизнь
новым комбинациям, новым жестам, ходам и ответам на них, поворотам судьбы,
крохотным приключениям без счета.
Я взволнован, мое тело словно механизм высокой точности на отдыхе. Ведь
я-то пережил настоящие приключения. Подробностей я уже не помню, но я
прослеживаю неукоснительную связь событий. Я переплывал моря, я оставил
позади множество городов, поднимался по течению рек и углублялся в лесные
чащи и при этом все время стремился к другим городам. У меня были женщины, я
дрался с мужчинами, но я никогда не мог возвратиться вспять, как не может
крутиться в обратную сторону пластинка. И куда все это меня вело? Вот к этой
минуте, к этому стулу, в этот гудящий музыкой пузырь света.

And when you leave me(_11).

Я, который в Риме так любил посидеть на берегу Тибра, в Барселоне
вечером сотни раз пройтись взад и вперед по бульвару Рамблас, я, который
возле Ангкора в Бассейне Священного Меча видел баньян, обвивший своими
корнями храм Священных Змей, я сижу здесь, я существую в том же мгновении,
что и игроки в манилью, я слушаю, как поет Негритянка, а за окном бродит
хилая темнота.
Пластинка остановилась.
И темнота вошла -- слащавая, нерешительная....

... Да, вот чего я хотел -- увы, хочу и сейчас. Когда поет Негритянка, меня
охватывает такое безграничное счастье. Каких вершин я мог бы достичь, если
бы тканью мелодии стала моя СОБСТВЕННАЯ ЖИЗНЬ.
А мысль, неизреченная, все здесь. Она невозмутимо ждет. И мне кажется,
что она говорит:
"Вот как? Вот, оказывается, ЧЕГО ты хотел? Ну так этого-то у тебя как
раз никогда и не было (вспомни: ты просто морочил себя игрой слов, называл
приключениями мишуру странствий, любовь продажных девок, потасовки,
побрякушки) и никогда не будет, ни у тебя, ни у кого другого".
Но почему? ПОЧЕМУ?...

... Но вот зазвучал голос саксофона. И мне стыдно. Родилось маленькое
победоносное страдание, страдание-образец. Четыре ноты саксофона. Они
повторяются снова и снова и будто говорят: "Делайте как мы, страдайте
СОРАЗМЕРНО". Ну да! Само собой, я хотел бы страдать именно так, страдать
соразмерно, без снисхождения, без жалости к себе, с такой выжженной
чистотой. Но чем я виноват, что пиво на дне моей кружки теплое, что на
зеркале коричневые пятна, что я лишний, что даже самое искреннее мое
страдание, самое сухое, тяжелеет, и волочится, и плоть у него избыточна,
хотя кожа обвисла, как у морского слона, а глаза у него влажные,
трогательные, но при этом отвратительные? Нет, ее никак не назовешь
сострадательной, эту крупицу алмазной нежности, которая кружит над
пластинкой и слепит меня. Ни даже иронической -- она бодро кружит, занятая
только собой: как коса, вонзилась она в пошлое панибратство мира и кружит
теперь, а всех нас: Мадлену, толстяка, пятнистое зеркало, пивные кружки,
всех нас, отдавшихся существованию, -- ведь мы же были среди своих, только
среди своих, -- она застигла во всей нашей будничной, разболтанной
неприглядности, и мне стыдно за себя и за все то, что ПЕРЕД ней существует.
ОНА не существует. Даже зло берет: вздумай я сейчас вскочить, сорвать
пластинку с патефона, разбить ее, до НЕЕ мне не добраться. Она всегда за
пределами -- за пределами чего-то: голоса ли, скрипичной ли ноты. Сквозь
толщи и толщи существования выявляется она, тонкая и твердая, но когда
хочешь ее ухватить, наталкиваешься на сплошные существования, спотыкаешься о
существования, лишенные смысла. Она где-то по ту сторону. Я даже не слышу ее
-- я слышу звуки, вибрацию воздуха, которая дает ей выявиться. Она не
существует -- в ней нет ничего лишнего, лишнее -- все остальное по отношению
к ней. Она ЕСТЬ.
Я тоже хотел БЫТЬ. Собственно, ничего другого я не хотел -- вот она,
разгадка моей жизни; в недрах всех моих начинаний, которые кажутся
хаотичными, я обнаруживаю одну неизменную цель: изгнать из себя
существование, избавить каждую секунду от жировых наслоений, выжать ее,
высушить, самому очиститься, отвердеть, чтобы издать наконец четкий и точный
звук ноты саксофона. Можно даже облечь это в притчу: жил на свете бедняга,
который по ошибке попал не в тот мир, в какой стремился. Он существовал, как
другие люди, в мире городских парков, бистро, торговых городов, а себя хотел
уверить, будто живет где-то по ту сторону живописных полотен с дожами
Тинторетто и с отважными флорентийцами Гоццоли, по ту сторону книжных
страниц с Фабрицио дель Донго и Жюльеном Сорелем, по ту сторону патефонных
пластинок с протяжной и сухой жалобой джаза. Долго он жил так, дурак
дураком, и вдруг у него открылись глаза, и он увидел, какая вышла ошибка, --
и случилось это, когда он как раз сидел в бистро перед кружкой теплого пива.
Он поник на своем стуле, он подумал: какой же я дурак. И в этот самый миг по
ту сторону существования, в том, другом мире, который видишь издалека, но к
которому не дано приблизиться, заплясала, запела короткая мелодия: "Будьте
такими, как я, страдайте соразмерно".

Some of these days,
You'll miss me honey...


Я в общем-то не против, что "и существования, и сущности - фикции сознания", поэтому и говорю, что это интеллектуальный проект. Отличные строки. Но что ты хочешь сказать, дружище? Это необратимость процесса, это возможность сопротивляться "существованию", поиск и обретение в нем смысла? Но ведь все так, я не спорю. Что ты хочешь этим сказать?
Андрей -

Не читал

сквозная линия - тоска по иным сущностям, не относящимся к актуальной экзистенции
и их недоступность: вязкое существование заполонило все
... я не думал о финале так, но вот после твоих слов... почему бы и нет, но на мой взгляд, это все-таки интерпретация. Но тем и хорошо художественное произведение.

Ваше сообщение по теме:

Интересные посты

Когда поэзия начинается уже из заголовка

И все же я хочу почтить память замечательного автора русского фэнтези, которой не стало в прошлом... Читать далее

22 февраля - 28 февраля

22-28 февраля. Понедельник & ВторникВсем привет. Вот и началась последняя календарная неделя этой... Читать далее

Какие произведения входят в трилогию? Книги-трилогии.

Дочитывая книгу, многие из нас нередко испытывают чувство сожаления: приключения остались позади... Читать далее

Книжный рейтинг февраля 2021 от BookMix.ru

Начало месяца - время собирать камни - "книжные камни". BookМix.ru представляет... Читать далее

Прямой эфир

Рецензия недели

Рассечение Стоуна

«Рассечение Стоуна» Абрахам Вергезе

Во время чтения меня постоянно грызла мысль о том, что если бы этот роман попал ко мне лет так 20 назад, то я бы, возможно, пошла в медицинский, и тогда бы моя жизнь сложилась совсем иначе... Читать далее

thosik thosik1 день 15 часов 4 минуты назад

Все рецензии

Реклама на проекте